Если поспешим, просто вскипятим ему мозги и ничего не узнаем.
Напоминать, что изначально считал этот допрос пустой тратой времени, я не стал. Диверсанты - жалкие пешки и знали лишь то, что необходимо для выполнения задания.
Пойманный дракон собирался заложить взрывчатку в карету посла золотых драконов и сорвать подписание Вечного мирного договора. При сканировании памяти мы, естественно, убедимся, что это дело рук мятежников и правитель сумеречных драконов не имеет к этому никакого отношения.
– Габриэль, нам нужен этот договор! – вновь написал Грегори. – Если золотые и алмазные передумают, и решат дальше держать нейтралитет, мы окажемся на пороге новой войны с Эскаром.
С сумеречными драконами мы воевали давно и ожесточенно, периодически заключая хлипкое перемирие, во время которого они присылали в Далмарк орду послов и… диверсантов. Правитель Эскара, разумеется, клялся, что к последним он не имеет отношения и сам пытается разобраться с мятежниками. Но если бы действительно хотел, давно бы разобрался.
– Я прекрасно осознаю риски и слежу за безопасностью переговоров, – коротко написал.
Грегори ничего не ответил и оборвал связь. Убрав коммуникатор, я на миг закрыл глаза и устало потер переносицу.
Следить за тем, чтобы никто из послов и гостей, приехавших на бал, не пострадал, поручили мне. Если переговоры с золотыми и алмазными выгорят, сможем совместными усилиями прижать Эскар и его союзников. Но сумеречные об этом знали и делали всё, чтобы сорвать подписание мирного договора.
Работы было море, опасность подстерегала за каждым углом. И когда в разгар операции Грегори приказал притащить на бал его племянницу, объявив, что кроме неё я должен следить за всеми девицами на выданье, я пришёл в ярость.
Ситуация значительно усложнялась и тем, что пока драконица Анариэль не проснётся, мы не можем скрепить истинность магией. Неподтверждённая связь выливалась в дикое, неудержимое раздражение и злость. И если я, благодаря дракону уже понял в чём дело и старался сдерживать эмоции, моё строптивое чудо до сих пор шипело и мысленно проклинало своего невольного конвоира.
ГЛАВА 4.4
Впрочем, свою ярость Анариэль выплёскивала креативно и с огоньком. От одного воспоминания о её подарке на губах расцвела улыбка. Платочек диво как хорош!
Даже духи оценили и не стали ничего менять, ещё и выкрасили мне волосы в изумрудный цвет, в тон черепу. Всё же, чувство юмора у них отменное! Да и знаки умудрились подать так, что они надёжно отпечатались в подсознании.
Перед побегом Анариэль требовала у Морры лиловое платье с золотой вышивкой. Это последнее, что я услышал до того, как поспешил к императору. Фраза тут же запомнилась, ведь татуировки пары именно такого цвета: лиловые, иногда с фиолетовым отливом.
