И были вечными: Ганин покупал одну пару на весь сезон и выбрасывал ее только в октябре, когда возвращался в Москву. Дело было не в том, что ботинки промокали. Они по-прежнему оставались боеспособны, но к осени приобретали такой убитый вид, что идти в них куда-то в город было бы себе дороже – подозрений, кривых взглядов и остановки полисменами для проверки документов в таких ботах было не избежать.
Камуфляж заказывали Ганину и братья Солодовниковы. Приезжая на поля в мае, иногда в апреле, он привозил с собой рюкзак со свежей униформой, и тогда бугаи-братья превращались ну точно в девочек, примеряющих новые наряды. «Пиксельная масть!» – так они окрестили новую «цифровую» армейскую расцветку. Солдаты в ближайших к полям частях по досадному недоразумению продолжали носить старую форму, поэтому «цифра» была для Солодовниковых в новинку. «Как сидит, Сереня, как сидит!» Братья лупили друг друга по спинам от избытка чувств, лупили Ганина по спине, болезненно и звонко, и кудахтали, меряя обновки. «Киборг! – этим диагнозом обычно завершал примерку Степан, оглядывая себя и брата, облаченных в хрустящий, пока еще плохо сидящий по фигуре камуфляж. – Жан-Клод Ван Дамм!»
Хорошее «камуфло» позволяло чувствовать себя увереннее. Было меньше риска простудиться, сломать конечность, заработать вывих или быть разорванным на куски древним фугасом из-за того, что сделал неверный шаг. Зная это, Ганин не скупился ни на себя, ни на братьев. Сейчас, стоя в яме и раскапывая руками землю, он думал, что внутренний голос прав: если он наткнется на бомбу, его берцы будет не грех стянуть с тела и доносить.
На бомбу он не наткнулся. Вместо этого, откидывая землю руками, вскоре стукнулся кулаком о выступ брони. Схватился за лопату, копнул сбоку – лопата высекла искру. Отошел на два шага назад, вновь воткнул лопату в землю и снова уперся в броню.
Взмокший, лихорадочный Ганин окапывал периметр – и мало-помалу на поверхность выходил монстр. По тем остовам, что на глазах выползали из земли, было рано судить о происхождении монстра. Но чем дальше Ганин углублялся в землю, чем выше поднималось солнце и чем больше частей чудовища вылезало на поверхность, тем явственней становилась догадка. Ганин читал книжки о вооружении Великой Отечественной, и если глаза не врали, то происходило необыкновенное: отряхиваясь от полувековой пыли, слепо глядя в небо высокой – слишком высокой – башней, перед ним вставал танк «Климент Ворошилов номер два», побитый, разваленный, но от этого не менее гордый."
"Чудо заключалось в том, что, насколько помнил Ганин, в мире в своем первозданном виде оставался всего один танк КВ-2 – тот, который стоял в Центральном музее вооруженных сил в Москве.
