– Во-первых, – начал он, наливая Шмыгуну кофе, – ты долго думал, когда по телефону начал болтать?

– Ну, извини, я ничего такого не сказал.

– А что если все наши телефоны теперь на прослушке? Ну ладно, это отдельный разговор. А во-вторых, если хочешь быть в деле, найди стоящего покупателя.

– Вот это – серьезная тема, – кивнул Джек, – значит, картина у тебя?

– Нет, у римского императора Октавиана Августа!

– Ну, парень, ты даешь! – Джек довольно хохотнул. – А картина-то стоящая? Сколько с покупателя запрашивать?

– Вот тут, Джек, начинается самое интересное, – негромко сказал Гоша, отодвигаясь от стола, – начинается то, за что я тебя действительно возьму в долю.

– По-русски-то говори, – вставил Джек.

– Предлагаем настоящую, реально дорогую вещь. Ну это не так уж трудно: ведь картина – прямо из Эрмитажа, там туфты не держат, это все знают. Нам теперь надо, чтобы кто-нибудь достаточно авторитетный заявил по телеку или еще где-нибудь, что эта мазня стоит, допустим, миллион баксов.

Джек смотрел на приятеля с уважительным изумлением:

– Ну, Гошка, ты голова! Здорово придумал! У Мусы кого только нет – найдем какого-нибудь козла посолиднее, он за штуку зеленых все что хочешь скажет. Ну, я всегда в тебя верил…

Гоша вдруг замер и присмотрелся к приятелю. Плутоватые глазки Джека помимо его воли шныряли по углам.

– Эй, дружище! – Гоша слегка ударил ладонью по столу.

– Что ты, что ты! – Джек сделал совершенно честные глаза и даже вскочил со стула. – Как ты мог такое подумать? У меня и в мыслях этого не было, за кого ты меня принимаешь? Это твоя тема, ты во всяких картинках разбираешься! Что я, не понимаю, что ли? Конечно, у покупателя и доверия к тебе больше будет.

– Ну смотри, – примирительно заговорил Гоша, – возможно, мне и показалось, но ты свои глазки-то блудливые притуши. А Мусе своему передай, чтобы он не пытался на меня наезжать."

"Про себя Гоша подумал, что самое удачное в сложившейся ситуации – это как раз то, что картины у него нет, иначе ее либо украли бы, либо отняли.