Ну, в этом вся ты, – глухо в районе моего виска пробубнил Ковальский.
Я знаю его маленький фетиш – он нюхает мои волосы. Так что его любимый клубничный шампунь я закупаю коробками.
– Могу, умею и практикую, – стандартно отозвалась я.
– Всё равно я тебя люблю сильнее, – рассудительно подытожил он.
Хотела уточнить – это ещё почему? Но … мужчина желает быть первым.
– Как скажешь, зайка моя.
Я не видела его лица, но нежность его губ на моей коже и прерывистое дыхание, что щекотало висок, обозначили степень его волнения от моего первого признания в любви.
– Люблю, – ещё раз прошептала ему, чтобы запомнил.
– Спасибо, Ягодка. Я так долго ждал, но поверь, даже если бы ты призналась лишь на смертном одре моём или своём, то это бы ничего не изменило.
– Значит, зря решила тебе сказать?
– Нет. Теперь я не просто счастлив, теперь я в охрененной нирване.
Не выдержала и хихикнула, за что получила лёгкий шлепок по пятой точке.
– Муж ей тут в любви признаётся, а она ржет.
– Ой, зайка моя, прости.
Он вздохнул.
– Сейчас, конечно. Буду воспитывать. Платье у тебя шикарное, так что можно оставить… и шпильки тоже.
– Извращенец, – хлопнула его по плечу, высвобождаясь из объятий.
– Заметь, твой любимый.
Наши глаза встретились, и его тёмные, как лесная ночь, обещали распять меня у ближайшей стены.
– Знаю. У тебя десять минут.
– Настольный вид?
– О! Ты уже присмотрел?
– Обижаешь, дорогая. Я первым делом проверил наличие хорошего крепкого стола в этом замке увеселения.
– Ну тогда веди. У тебя осталось девять минут.
– Тогда побежали.
Без проблем. Ради любимого человека можно немного и побегать. Для фигуры полезно.
Конец!"









