— Я к стыду своему, например, совершенно упустил из виду историю, и политику, а ведь это сейчас составляет большую часть нашей жизни. Словно ты открыла мне новый мир.

— К счастью для нас, этот процесс бесконечен. — Цесаревна улыбнулась. — Всегда найдётся то, что мы ещё не знаем. — Она помолчала, пережидая появление официанта, разносившего шампанское, подхватив бокал подняла и сквозь него посмотрела на жениха. — Скажи, ты не жалеешь?

— О чём? — Николай удивился.

— Ну как минимум о том, что уже не сможешь числить в любовницах сразу несколько красоток. А если я тебе надоем? Если ты меня разлюбишь?

— Странный для меня вопрос, но попробую ответить.

 — Николай отпил из своего бокала, смотря в глаза Любаве. — Я не очень хорошо понимаю, что такое любовь. Вот это всё. Вздохи, серенады, истерики… Я вообще никогда не думал ничем кроме головы, и даже юношеский прилив меня обошёл стороной. Но когда ты уехала, мне стало хуже. Мне стало не интересно жить, и появилось ощущение пустоты. Словно что-то было, но исчезло, или было оторвано. И когда ты рядом, мне намного спокойнее. Я не переживаю насколько опытна и самоотверженна твоя охрана, потому что если я с тобой, то я защищу тебя от всего. И вот если я чувствую твой запах, то во мне просыпается какой-то странный инстинкт. Мне хочется тебя догнать, и сгрести под себя, и чтобы никто даже близко не подошёл. И знаешь, что? — Николай улыбнулся. — Тебе никогда не придётся вытряхивать из моей постели других женщин. — Николай вздохнул. — Прости что так сумбурно…

— Мне тут не так давно в любви признавались. — Любава взяла Николая под руку и повела к широкому балкону, проходившему вдоль всей бальной залы.

 — Было очень мило. Всё так правильно и поэтично. А у тебя, выглядит словно огромный зверь спрятал свои страшные когти, и пытается погладить маленькую девочку так, чтобы не поранить. — Она резко шагнула вперёд, и повернулась к Николаю лицом. — Но в твоих словах правда стали, а в словах того мальчика ложь розовых пузырей. И, да. Тебе никогда не придётся вытряхивать из моей постели других мужчин.

Эпилог

Маршал от инфантерии, член государственного совета, и счастливый дедушка пятерых внуков Николай Белоусов, стоял у окна, глядя на Черное море, из окна своей летней резиденции, и размышлял, что жизнь в целом получилась интересная.

Раздавленная в двадцать шестом году Англия так и не поднялась вновь, хотя германские войска ушли оттуда в тридцатом. К этому времени все богатые люди покинули страну переселившись в Североамериканские Штаты, которые после такого вливания власти и денег резко рванули вперёд.

Бывшие британские доминионы стали самостоятельными государствами, но лавров метрополии не снискали, оставшись странами третьего эшелона.