Через триста метров от почтового ящика начинается проселочная дорога, которая через четверть мили приведет к дому Хекли. Он купил его недавно со всей обстановкой.
— О’кей, ты следишь за Этель Гарвин?
— Да, мой человек сидит в машине у ее гостиницы и наблюдает.
— Я позвоню тебе утром, Пол.
Мейсон повесил трубку и, обратясь к мексиканке, спросил номер комнаты, где остановился Эдвард Гарвин.
— Я хочу поговорить с ним, прежде чем он ляжет спать.
— Их номер виден как раз из вашего окна, выходящего во внутренний дворик. Номер 6.
— Жаль, что у вас нет телефонов, — еще раз заметил Мейсон.
Пройдя по коридору, адвокат постучал в комнату Гарвина. Ответа не было. Мейсон слегка повысил голос:
— Гарвин, только на минутку.
Гарвин с треском распахнул дверь.
— В чем дело, Мейсон? — с плохо скрываемым раздражением спросил он.
— Мне только что звонили из агентства Дрейка. Кажется, мы нашли причину, по которой ваша первая жена долго вас не беспокоила. Его зовут Алман Хекли. В настоящее время живет в двух милях к востоку от океанского побережья в Калифорнии. Он владелец большого ранчо в Неваде и заслужил репутацию неисправимого плейбоя.
— Вот это удача! — воскликнул Гарвин, не скрывая своего энтузиазма. — Именно это и нужно было нам.
Мейсон рассказал все, что услышал от Дрейка, и пообещал заняться Хекли вплотную завтра утром.
— Мейсон, — сказал Гарвин, — я знал, что могу положиться на вас. Я всегда говорил, если человеку нужен врач или адвокат, то он обязательно должен быть хорошим.
Из глубины комнаты раздался голос Лорен:
— Лучше не говорить сейчас о разделе имущества с Этель, раз выясняются такие обстоятельства. Как вы считаете, Мейсон?
— Я тоже так думаю. Спокойной ночи.
Чтобы попасть к себе, Мейсону пришлось пройти через холл. Яркий свет уже был притушен, и в холле никого не было. Только сейчас Мейсон сообразил, что забыл авторучку в телефонной кабине. Осторожно двигаясь в полумраке по холлу, Мейсон дошел до телефона и только собирался забрать свою авторучку, как услышал, тихий женский голос, просачивающийся через тонкую стенку смежной кабины."
"— Да, дорогой. Ты правильно догадался. Да, дорогой, через границу в Тихуану… — Некоторые слова Мейсон с трудом различал. Неожиданно голос женщины повысился. — Да, дорогой… Нет… Я сделаю это. Мне больно видеть…
Мейсон неслышно покинул кабину, отметив про себя, что в следующий раз ему нужно осторожнее вести телефонные разговоры, которые легко могут быть услышаны. Войдя в свою комнату, он начал раздеваться. Часы во внутреннем дворике ясно пробили время — десять часов. Мейсон открыл другое окно, выходящее, как выразилась сеньора Мигуэрино, «в никуда», и лег спать.
