– Как же тогда вы объясните свое поведение? Зачем вам понадобилось опускать и поднимать штору, если не сигналить кому-нибудь?

– Я обнаружил, что у меня на руках находятся одна тысячедолларовая денежная купюра и одна пятисотенная купюра, причем номер тысячедолларовой – 000151.

У Гамильтона Бергера отвисла челюсть. С открытым ртом и вытаращенными глазами он привстал и уставился на Мейсона с таким изумлением, что кое-кто из присутствующих, будучи не менее Бергера удивлен и ошеломлен ответом защитника, не смог сдержать улыбки, послышались даже смешки.

Судья Коуди немедля призвал всех к порядку.

– Продолжайте, господин окружной прокурор, – сказал он.

– Благодарю, ваша честь. Но, мистер Мейсон, когда вы предстали перед Большим советом, то показали нам два других банкнота – также достоинством в одну тысячу долларов и в пятьсот долларов. Где вы взяли эти два?

– Те, о которых вы только что упомянули, были в письме, полученном мною предположительно от Арлен Дюваль. Я так и ответил членам Большого совета присяжных.

– А откуда же у вас две другие купюры – те, о которых вы дали показания, что обнаружили их у себя на руках?

– Я нашел их в письме, пришедшем якобы от Арлен Дюваль.

– Но вы нам об этом ничего не говорили.

– Меня не спрашивали.

– Я просил вас представить нам все деньги, полученные вами от Арлен Дюваль.

– Да, я помню. И я ответил, что я не знаю, чтобы мне поступали от нее какие-либо деньги. Я ответил, что получил письмо, написанное предположительно ее рукой, в котором я обнаружил два банкнота – тысячу долларов и пятьсот долларов. Я тогда еще специально упомянул, что деньги, которые я показывал в тот момент, были мною получены в названном до этого письме.

Вы не спросили меня, были ли это все деньги, которые поступили мне предположительно от Арлен Дюваль. Если вы не можете допрашивать свидетеля так, чтобы не оставлять ему возможности увильнуть от ответа, то я не вижу причины, почему бы свидетелю этого не сделать…

– Достаточно, господин защитник, – перебил его судья, – я неоднократно призывал вас воздерживаться от личных выпадов.

– Уважаемый суд, – возразил Мейсон, – это не есть выяснение личных отношений между обвинителем и защитником.

В данном случае сталкиваются личности обвинителя и свидетеля. Противная сторона пожелала допросить меня как свидетеля, и я ответил как свидетель.

– Хорошо, хорошо. Принимается. Остановимся на этом. Обвинение, продолжайте допрос свидетеля. – Судья Коуди говорил как обычно – спокойно и вежливо, но в уголках его рта затаилась усмешка.

– Я никогда ничего подобного не слышал, – заявил Гамильтон Бергер.

– Естественно, нет.