— На вид ему пятьдесят три — пятьдесят пять лет, рост где-то метр семьдесят, носит сутану, курит трубку, изредка сигареты, глаза серые, волосы темные, густые, с сединой на висках, производит впечатление человека компетентного, слегка заикается.
— Заикается? — переспросил Дрейк.
— Совершенно верно.
— Ты хочешь сказать, что он епископ и что он заикается?
— Да.
— Епископы не заикаются, Перри."
"— В том-то все и дело. Заикание, я думаю, появилось недавно в результате какого-то эмоционального шока. Я хочу докопаться, в чем тут было дело.
— Как он сам воспринимает свое заикание?
— Точно так же, как игрок в гольф воспринимает свои обидные ошибки, которые вообще-то для него не характерны.
— Мне все это не нравится, Перри. Это очень подозрительно. Откуда ты знаешь, что он действительно епископ? Или ты поверил ему на слово?
— Ты совершенно прав, — сразу же согласился с ним Мейсон.
— Тебе лучше всего поручить мне последить за ним и выяснить, кто он такой.
— Именно для этого я тебя и вызвал, Пол. Епископ собирается через час позвонить, и мне придется сказать «да» или «нет» о деле, затрагивающем огромные деньги.
— Какое дело?
— Что-то сверхконфиденциальное. Имеет непосредственное отношение к миллионам Ренволда К. Браунли, и если верить словам епископа, то мой гонорар составит несколько сот тысяч долларов.
Дрейк присвистнул от удивления:
— Вот это да…
— Кроме того, здесь всплывает старое уголовное дело о смерти человека по вине водителя, севшего за руль в нетрезвом состоянии.
— Когда это произошло?
— Двадцать два года назад, Пол.
У детектива поднялись брови вверх.
— Я знаю, двадцать два года назад подобных дел почти не было. Более того, все это случилось в каком-то глухом месте. Мне необходимо немедленно выяснить, что это за история. Усади всех своих людей за работу. Начни с округов Ориндж, Сен-Бернардино, Риверсайд, Керн и Вентуры. Полагаю, что обвиняемым была женщина. Просмотрите архивы есть ли старое дело об убийстве человека, датируемое 1914 годом, в котором обвиняемой была женщина, — дело, которое так и не было раскрыто.
Дрейк шумно вздохнул и сказал:
— Сразу видно, что у тебя время не терпит. Как будто у тебя бывает иначе.






