В день публикации отчета по делу Зорге Штайн находился в Нью-Йорке, но вскоре объявился в Париже. Реакция же Агнес Смедли на разоблачения была бурной и немедленной. Она заявила, что призывает генерала Макартура самому отказаться от его официального иммунитета, после чего она подаст на него в суд за клевету.

Эта акция имеет важное значение в истории дела Зорге, поскольку она вынудила Уиллоби продолжить поиски с тем, чтобы найти доказательства всех возможных обвинений, даже если они будут во вред трезвому историческому анализу дела. По мнению Уиллоби, истинная природа деятельности Зорге в качестве советского агента и значение его работы в Японии были вторичны по отношению к теории о всемирной коммунистической шпионской сети, связанной с обеими шпионскими группами, и всемирным фронтом организаций, управляемых из Москвы, но с главным центром не в Москве, а в Шанхае.

Доказательства, если таковые были, связей Смедли с коммунистическим шпионажем находились в китайском городе, и именно угроза юридических акций против него заставила Уиллоби сосредоточить здесь все силы своей организации. Как он писал: «Начались грандиозные поиски с тем, чтобы получить доступ к архивам шанхайской муниципальной полиции. Я использовал свою дружбу с китайским послом в Токио… Я расспрашивал бывших шанхайских полицейских… Мы проследили счета и грузы шанхайских товарных складов… И наконец серия досье, не все из которых были полными, была собрана и отправлена морем в Токио».

Кроме того, Уиллоби допросил прокуроров, полицейских и других очевидцев, делая при этим особый упор на связи группы Зорге со Смедли и Штайном."

"Выяснилось, что японские власти арестовали бы обоих, находись они в то время в Японии.

Полиция даже обдумывала вариант захвата Штайна в Гонконге. Позднее Йос-икаву обязали дать показания обо всем деле перед комиссией по антиамериканской деятельности, что явилось кульминацией кампании против «сочувствующих», развернутой в Соединенных Штатах в 1951 году. Йосикава утверждал, что он понимал, что и Смедли, и Штайн являлись ключевым фигурами в группе и их бы непременно арестовали, если бы существовала такая возможность.

Однако намерение полиции арестовать каких-то людей едва ли можно было считать доказательством их вины, и это рабочее расследование, проведенное G2 в Токио, не привело ни к каким положительным результатам, хотя и создало основу для подозрений на тот случай, если бы Агнес Смедли настаивала на своем иске за клевету.

Получив приглашение предстать перед комиссией по антиамериканской деятельности, Смедли мирно выехала в Европу, где неожиданно скончалась в больнице Редклифф в Оксфорде в 1950 году[149]. Гюнтер Штайн оставался вне поля зрения спецслужб, хотя и проживал в Европе до самой смерти.