— Умер, переехал?
— Жив, — улыбнулась Рита и убрала под стол руку, к которой уже подкрадывалась алчная конечность майора. — Человек на пенсии, есть сын, супруга умерла лет десять назад, проживает в частном секторе на улице Авиастроителей.
— И что нам с того? — не понял Туманов. — Хочешь повторно снять показания? Человек и в те годы был так себе свидетелем, что он вспомнит сейчас?
— Слушай, а вдруг… это он? — Рита втянула голову в плечи. — Все врет, ничего не видел, а сам за мной бегал? Ведь никто не видел, как он все видел… Знаешь, я уже два часа ковыряюсь в этих записях, думаю…
— Это новая идея фикс? — насторожился Туманов. — Деревни селькупов не хватило?
— Ты не понимаешь, — стала горячиться Рита. — Я слышала в ту ночь голос маньяка, даже видела его. Вдруг придет озарение, что-то щелкнет, когда я его услышу или увижу… Не понимаю, откуда столько скепсиса, — рассердилась девушка. — Здесь десять минут езды, через час вернемся…
Озарения, увы, не случилось. По чисто выметенному двору бродил, прихрамывая, пожилой мужчина в ватных штанах и меховой безрукавке — наполовину седой, наполовину лысый, со сморщенным, но не отталкивающим лицом. Он недавно поколол дрова, теперь стаскивал их к поленнице и укладывал аккуратными рядами. Работал неспешно, размеренно, делая паузы, чтобы отдышаться. Покосился не особо приветливо.
— Александр Михайлович? — учтиво осведомился Михаил. — Следователь Туманов. Это моя коллега. Есть минутка?
Мужчина поморщился — видимо, чувство к компетентным органам он пронес через всю жизнь.
— А чего хотели-то? — проворчал он. — Я того… занят вроде.
Туманов покосился на спутницу — что там насчет озарения? Рита уныло помалкивала.
— Мы ненадолго, — Михаил в нескольких словах описал цель визита. — Можем в дом не проходить, здесь поговорим, если вы такой занятой.
— Ну, вы и вспомнили… — лицо свидетеля вытянулось от удивления. — Так это когда было? Мне без разницы, — пожал он плечами. — Можете в дом пройти, чаю хлебнуть. Но потом с дровами поможете, договорились? — он язвительно ухмылялся. — Ну, нет так нет, — сел на завалинку, вытряс папиросу из пачки «Беломорканала», прикурил от горящей спички. — Спрашивайте, коль пришли. Правда, ума не приложу, за каким рожном вам все это понадобилось…
Поговорили минут десять, дольше и смысла не было. Александру Михайловичу было шестьдесят два года, уже на пенсии, здоровье бог отнял, хотя он и старается молодиться. Последнее место работы — сторож в продуктовом магазине на Советской.
— Так всю жизнь сторожем и проработали? — поинтересовался Туманов."
"— Не всю, — помотал головой Ковалев. — И фрезеровщиком работал, и стропальщиком на крановом заводе — пока здоровье позволяло.
