Улыбнувшись кончиками губ, женщина поклонилась и, пожелав доброй ночи, вышла. С минуту поразмышляв, не похрапеть ли мне для правдоподобия, я всё же решила не травмировать психику местных маньяков и села на постели, улавливая малейшие колебания воздуха.

Какое-то новое чутьё, какого раньше я в себе не наблюдала, подсказало, что вампирша, до этого стоявшая на страже моей двери, чести и свободы, неспешно удаляется по коридору. Ответная реакция с моей стороны не заставила меня ждать.

Я лихо соскочила с кровати, нырнув под неё в поисках припрятанной одежды. Быстро натянув на себя штаны и, застёгивая на ходу рубашку, я тихо приоткрыла дверь и выглянула на коридор. В глаза ударила кромешная тьма, которую каким-то чудом мне удалось преодолеть, разглядев пустой проход к лестнице.

Постаравшись как можно тише закрыть дверь, я огляделась по сторонам и пошла к лестнице.

Всё то время, что я пробыла в замке – похвастаться нечем, всего два дня – я не видела ни одного незнакомого вампира, не считая вампира на входе в тронный зал. Теперь же меня терзали смутные сомнения, что всё впереди.

С этими мыслями я уже совсем было приблизилась к парадному входу в замок, когда меня настиг голос вампирши.

– Ваша жизнь не стоит этого, ваше величество.

Я раздосадовано обернулась, заглянув в красные глаза женщины, не спеша убирать руку с холодной поверхности двери.

– Так нельзя, – поддалась я неясному желанию выговориться. Да ещё и перед кем! Перед вампиршей! Докатились. – Я имею право на свободу. Я не рабыня вампиров! Пулона грустно усмехнулась, спускаясь по лестнице мне навстречу.

– Помоги мне, – продолжала говорить я, вслушиваясь в прокатившееся по холлу эхо.

Вампирша качнула головой, глядя на меня с несвойственным для вампиров сожалением.

Я мысленно сжала кулаки, кляня женщину за нежелание помочь тому, кто спас её жизнь.

Вампирша поняла мой укор по глазам, в которых наверняка отразились сполохи яростного огня.

– Поверьте, ваше величество, – тихо проговорила она, – я бы хотела помочь. Но не могу.

– Почему? – мученически скрутила руки я, всё ещё на что-то надеясь.

– Потому, что я служу только Жару.

Жар. Да, в этой душе преданность явно перевешивает благодарность. Да какая там душа у этих кровососов?!"

"– Рабыня? – насмешливо переспросила я, желая этим подхлестнуть Пулону.

– Не рабыня, – качнула та головой. – Больше.

Я изумлённо смотрела на женщину, всем своим видом показывая, чтобы она продолжала, но она молчала. Я досадливо пожала плечами. А что? Терять нечего.

– Благоговение перед тираном? – жестоко переспросила я. – Служить тому, кто, не задумываясь, сносит головы блеснувшей в руке сталью?

– Я думала, вы будите рады смерти Силия.

– Смерти? – вскинула брови я. – Это не смерть. Это не наказание. Это не казнь даже.