А на следующий день подарил мне такое сексуальное белье. Ну, ты понимаешь… Специальное, в общем.

– Ой. – Зажав рот ладошкой, подруга испуганно смотрела на меня во все глаза. – Прости меня, дуру старую. Пожалуйста… – Она умоляюще сложила руки.

– Оль, ну ты чего? – удивилась я. – Не за что тебе просить прощения. Мне Андрея всегда приятно вспоминать. Да и никакая ты не старая. Давай выпьем лучше. – Я подставила свой бокал.

– Давай за Андрюху твоего, – проговорила подружка серьезно, – не чокаясь! Хороший был мужик, царствие ему небесное.

Я кивнула, сглатывая подступивший к горлу ком.

Глава семнадцатая

Все, что нас не убивает, делает сильнее. Или просто лишает чувств. Четырнадцать лет назад

– Лерочка, доченька, ну нельзя же так. – В мамином голосе было столько тоски, что на какое-то мгновение внутри меня даже шевельнулась жалость. Но затем тут же исчезла. Как и все другие эмоции, покинувшие меня месяц назад. – Господи, ну что же так убиваться-то?! Ведь ты такая молодая! Будет у тебя еще и парень, и ребеночек – все будет, доченька. Тебе жить да жить, а ты заживо себя хоронишь!

Натянув покрывало на голову, я отвернулась к стенке, не проронив ни слова. По квартире разлилась трель дверного звонка. Кого это черт принес?

Ответ на незаданный вопрос не заставил себя ждать – громоподобный Ольгин голос заполнил ушные раковины, надавив на барабанные перепонки.

– Где эта царевна Несмеяна? – прокричала она так, что с потолка посыпалась штукатурка. По крайней мере, вполне могла бы.

– Тут, тут она, Оленька! Ты бы поговорила с ней! – Мама расплакалась.

– Да поговорю, теть Кать, не переживайте.

«Угу, попробуй, – размышляла я. – Можно подумать, я буду с тобой беседовать».

Я уткнулась в диванную спинку носом и еще сильнее укуталась в свой импровизированный саван.

– Теть Кать, что с вами? – Тревога в голосе подруги была столь натуральной, что я даже на секунду поверила. Тоже мне – актриса погорелого театра. Неужели и впрямь думает, что я куплюсь на такой банальный трюк?

– Лерка, «Скорую» вызывай! Быстро! – На этот раз я даже высунула нос из-под одеяла.

– А, чтоб тебя! – прокричала Ольга, – алло, «Скорая»? Тут женщине плохо. Да откуда мне знать???? Лер, сколько твоей маме лет? А-а-а, какая, к черту, разница?! Быстро сюда кардиобригаду, иначе я вас всех засужу. Вы хоть знаете, с кем разговариваете?! Да, диктую. Улица Чуйкова, 25…

Я вскочила с дивана и опрометью бросилась в прихожую. Там, на полу, тяжело дыша, лежала моя мамочка. Она смотрела на меня полным страдания взглядом, силясь что-то сказать.

Рухнув перед ней на колени, я схватила ее ладонь двумя руками.

– Мама, мамулечка, милая моя, держись! Ты только не оставляй меня, пожалуйста.