– Руслан! Помоги! – зову я мужа.

– Ну что еще, Света? – спрашивает он, появляясь на пороге. Садится на корточки рядом. Осторожно двумя пальцами щупает вспухшую щиколотку.

– Перелом, твою мать, – рычит негодующе. И вместо того, чтобы отнести меня в комнату, несется к раковине. Ощупывает трубы и сифоны.

– Гребаные порося, Лена! – орет в телефон. – У нас труба лопнула, а ты и не чешешься. Срочно сантехника ко мне в спальню!

Затем берет меня на руки и словно куль с мукой тащит в комнату. Укладывает на кровать и нависает сверху.

– Что ж ты у меня такая невезучая, милая? – усмехаясь, сверлит недобрым взглядом. – Это тебе наука. Будешь мужа слушаться!

Ни любви, ни жалости. Одни насмешки!

Стискиваю зубы, пытаясь не разреветься. Порываюсь встать и чувствую, как тянет внизу живота.

– Мне нужно в туалет, – шепчу жалостливо.

– А раньше ты сказать не могла? – Вздыхая, Руслан закатывает глаза. Но помогает подняться. И снова тянет в ванную.

Осторожно обходит лужу и, поставив меня около белого трона, стаскивает с вешалок полотенца и халаты. Остервенело кидает их на пол. Отвернувшись, снова звонит Елена Романовне.

– Лена, твою мать.

А я, стянув джинсы, в ужасе смотрю на ставшие багровыми швы и запачканное кровью белье.

– Руслан, нужно к врачу! – вскрикиваю я.

– Сейчас поедем, – стоя спиной, отмахивается муж, а повернувшись, мрачнеет.

– Срочно заводи Рэндж, Миша! – орет в трубку. Со стороны наблюдает, как, стоя на одной ноге, я пытаюсь натянуть джинсы. Подходит почти вплотную, резко дергает вверх пояс джинсов. Аккуратно застегивает змейку и добавляет сердито.

– За что мне досталась такая клуша?

Дорогой мы не разговариваем. Руслан садится впереди рядом с водителем. Рычит, когда автомобиль подъезжает к пробке.

– Давай по обочине, Мих. Гони! Плевать на штрафы.

А я сижу на заднем сиденье, вытянув ноющую опухшую ногу, и молюсь всем богам одновременно.

– Помоги мне, боженька!

Рэндж въезжает в ворота какой-то частной клиники, где на крыльце меня уже ждет кресло-каталка.

– Даже не знаем, с чего начать, – пожимают плечами врачи и осекаются, встретив испепеляющий взгляд моего мужа.

«Деньги решают все», – понимаю я, глядя, как вокруг суетится персонал.

Руслан не отходит от меня ни на шаг. Но я не чувствую в нем ни сострадания, ни поддержки. Муж напряжен. И от него за версту веет агрессией. Злится на меня, это видно невооруженным глазом.

В идеальном семействе Годаровых трагическим случайностям нет места.

– Все под контролем, милая, – слегка касается моего лба поцелуем, когда меня укладывают на постель в шикарной палате. Кругом вертятся врачи и медсестры. Поправляет одеяло сиделка.

И Руслан надменной статуей возвышается над ними.

Слух режет от гадского «милая». Такое отстраненное и глупое слово.