Когда она со своими надутыми губками пошла вперед, повиливая попкой и сверкая налившимися кровью нижними губками, я чуть не завыл как койот. Встал и подошел, чтобы посмотреть, как она нагибается к пакету в мусорном ведре, выпрямляется… Что ж я, блядь, не заставил ее полы мыть! Это было бы зрелище! Но и сейчас она непроизвольно расставила ноги, потому что портупея давила на промежность, и в наклоне была горячей как вулкан. Внутри нее наверняка сейчас жарища!
Шаги к двери дались ей нелегко, но когда она распахнула ее и свежий ветер прошелся по ее разгоряченной чувствительной от связывания коже, она аж остановилась, задохнувшись от ощущений."
"Моя горячая сучка. Эта ночь и еще восемь. Все мои. Завидую сам себе. Оттягиваю пир как можно дольше. Невозможно терпеть, но я терплю. Разряды молний пробивают тело от паха до затылка. Это, сука, больно! Но стоит мне представить, как я буду, наждавшийся, возбудив ее, погружаться в ее влажную глубину, думаю, того стоит…
Баки стоят ближе, чем раньше. Ее это приятно удивляет. И кусты разрослись за последнее время. Никто ее на улице не увидит. Но то, что она этого ждет, то, КАК она этого ждет, взводит мой курок, оставляя ружье в опасном для жизни положении.
Возвращаюсь в гостиную, слышу неуверенные шаги обратно. Сам пока любуюсь выпирающим под джинсами членом. Не то чтобы природа меня обделила, но мне кажется, сейчас он побил все рекорды, увеличившись еще на пару сантиметров и затвердев до деревянного состояния. Похлопать бы им по ее обветренным губкам, провести по лицу…
- Садись, - говорю я ей спокойно и тянусь к пульту от телека. - «Бродячих мертвецов» будешь смотреть?
Она устраивается на диване осторожно, морщась. Теперь ВСЯ ее кожа чувствительна и горит огнем. Она такая горячая, что я чувствую это на расстоянии сантиметров двадцати. Огненная, пылающая, сгорающая дотла Соня.
Елозит по дивану и кивает мне.
Я вырубаю свет и включаю сериал по телеку.
Не могу смотреть. Да и не смотрю я эту херню, времени нет. Просто врубил, что первое попалось. Мне нравится наблюдать, как Сонечка сидит очень прямо с закушенными губами и старается не шевелиться. Но кровь приливает к перетянутым местам. А от других отливает. Она никогда такого не чувствовала и хотя пытается следить за актерами на большом телеке перед диваном, видно, что собственные переживания занимают ее больше.
Сопит. Ахает. Ерзает. Поглаживает себя непроизвольно. Лучше бы меня погладила.
У меня уже искры перед глазами. Хочется засосать ее рот еще раз, жестче, искусать ее нахер. Нет. Рано.
Не сейчас.
Сейчас мы сорок минут пялимся на экран. Добросовестно и думая совсем о другом. Я, например, о том, что кажется шлюхи мне больше не помогут. Да и дрочка вряд ли. Но я попробую.
Однажды… Однажды я буду внутри этой ерзающей девочки.
