- Мадре миа! - Хулио перебивает Вову на рассказе про жизненные перипетии Педро и Хуаниты из сериала. - Кто вы такой и почему вошли без разрешения?
- Я за Яной, - коротко отвечает Вова и скрещивает руки на груди.
Сейчас он придирчиво с головы до ног оглядывает Хулио. Насмехательско-издевательское выражение лица уходит, вместо него появляется скептическое. Бывший муж переводит взор на меня и вопросительно выгибает одну бровь: мол, ты серьёзно?
- Дьос мио! Бонита, - Хулио поворачивается ко мне, - почему ты не предупредила, что за тобой приедет амиго? Так и инфаркт получить можно. О Дьос, о Дьос.…
Причитая на испанском, Хулио направляется к ноутбуку с музыкой. После меня у него урок с другой девушкой, которая танцует чачача. Она как раз идет по коридору позади Вовы и скрывается в женской раздевалке.
- Яна, я жду тебя, - теперь нет ни насмехательского выражения, ни даже скептического. Вова стал сух, строг и серьёзен.
- Да, я сейчас. Мне надо переодеться.
Я проскальзываю мимо Вовы и захожу в раздевалку. Здороваюсь с девушкой, быстро стягиваю с себя красное платье с танцевальными туфлями и одеваюсь в деловую одежду, в которой была на работе. Когда выхожу из раздевалки, Вовы уже нет. Он ждет меня в машине на улице. На тротуаре замираю на мгновение, ловя флешбэки из прошлого.
Так было и раньше: я откуда-то выходила, а Вова ждал меня в автомобиле. В салоне горел свет, муж сидел за рулем и задумчиво барабанил пальцами по рулю. Несколько секунд я любовалась супругом со стороны, а потом бежала скорее к машине, чтобы забраться на переднее сиденье и поцеловать Вову.
Вот только сейчас я не несусь к машине сломя голову, а спокойно иду. Сев на переднее сиденье, не тянусь за поцелуем, а молча пристегиваюсь. Прячу лицо за длинными распущенными волосами, потому что оно полыхает от воспоминаний. У Вовы та же машина, что раньше, и пахнет в ней так же. Этот запах наполняет легкие. Воспоминания - кстати, почему-то больше счастливые - всплывают в памяти одно за другим, сдирая пластыри с моих душевных болячек.
- Во-первых, - Вова трогается с места и сразу начинает разговор, - раз так, то давай ты, Яна, хорошо подумаешь, сможешь ли ты работать дальше в «Олимпе» под моим руководством. Такие выходки, как сегодня, недопустимы. Да, я не прав, что назначил совещание после рабочего дня. Но и тебе надо было не к врачу, к которому ты записывалась за полгода, а на какие-то дурацкие танцульки.
Вова говорит спокойно, но с таким металлом в голосе, что я невольно съеживаюсь. Проглатываю «дурацкие танцульки». Молчу.
- Так теперь всегда будет? - спрашиваю после паузы. - Бесконечные ночные совещания и работа по выходным и в праздники? Мне важно понимать это для принятия решения о дальнейшей работе в «Олимпе».
- Нет, не всегда. Это скорее исключение.
