В школе почти отличник, уроки всегда сделаны и даже портфель на завтра сам собирает. Ему не нужна няня. Я даже перестал проверять у него домашнее задание, потому что в этом нет необходимости. На родительских собраниях в школе учительница очень хвалит Егора.
И снова я слышу в голосе Вовы гордость за сына. Не знаю, для чего я задаю эти вопросы. Ребёнок Вовы - последний человек в мире, который меня интересует. То, что я сейчас делаю, - сродни мазохизму. Потому что ответы Вовы убивают меня.
- А водитель нужен, чтобы возить Егора на дальние расстояния по Москве, - продолжает рассказывать.
Сглатываю тугой ком в горле.
- А супы ему кто варит? Ты после работы у плиты стоишь?
- Для готовки и уборки я нанял помощницу по хозяйству. Она приходит три раза в неделю помыть квартиру и приготовить. Ещё часто приезжают мои родители, плюс к Егору приходят репетиторы по некоторым предметам. Короче, так или иначе с ним частенько кто-то присутствует в квартире.
Я отворачиваюсь к окну, но ничего за ним не вижу, потому что глаза застилает пелена из слез. Вова так прекрасно со всем без меня справился, что теперь совершенно непонятно: а для чего два года назад просил меня остаться?
- А у тебя как дела, Яна? - спрашивает, наверное, после минуты тишины.
Вопрос Вовы звучит так, будто он задает его старому доброму знакомому, которого долго не видел.
- У меня все прекрасно. Живу в свое удовольствие.
Не смотрю на бывшего мужа, но чувствую, как он ухмыльнулся одними губами.
- Я заметил. Ну что ж, это тоже правильно. Только хотелось бы, чтобы твоя жизнь в свое удовольствие не мешала рабочему процессу.
- Это не моя жизнь мешает рабочему процессу, а рабочий процесс мешает моей жизни, - зло огрызаюсь. - Ты не успел прийти, а уже отказал мне в отпуске и поставил совещание после окончания рабочего дня. Я всё же хочу понять: так будет всегда?
- Нет, так будет не всегда. Про совещание я тебе объяснил: директор агентства не мог приехать раньше семи.
- Не надо скидывать все на директора агентства.
- Я больше не ночую на работе.
- Да неужели? - издаю скептический смешок.
- Яна, меня дома ждет ребёнок. Я больше не могу позволить себе работать столько, сколько раньше. Егор ложится спать в одиннадцать, и я всегда стараюсь вернуться не позднее девяти, чтобы провести с сыном хоть пару часов перед сном."
"Я больше не могу это слушать. Слёзы застряли комом в горле. Значит, ко мне Вова не мог вернуться в девять, а к Егору может.
