И остро захотела когда-нибудь вот так же, как он, лететь, лететь… И никогда не упасть.
***"
"Они сидели на Мишином сноуборде, перевернутом креплениями вниз. Сидели, отдыхали, смеялись. Сидели близко, иногда касаясь бедрами или коленями. От этих случайных касания у Алисы натурально кружилась голова.
— Миш, скажи, пожалуйста, — Алиса поправляет сбившуюся шапку. — А что ты делал в Москве? Ну, тогда… летом? Ты же рассказывал, что родился и живешь тут. Ну… в поселке под горой.
— Работал, — пожимает плечами он. Снимает с головы шлем и устраивает его на согнутое колено. — Не справляются московские специалисты по промышленному альпинизму с объемом работ. А платят там нормально, жилье предоставляют, кормят. Так что я в солидном плюсе остался. Ты мне лучше вот что скажи: почему без шлема катаешься?
Вопрос прозвучал неожиданно серьезным тоном. Алиса неуверенно пожала плечами.
— А зачем мне он? Я же катаюсь очень медленно. Мне шлем не нужен, потому что я чайник. Кипящий.
В конце она рассмеялась, но Миша не поддержал ее веселье.
— Кипящему чайнику в первую очередь нужна крышечка, — тон его был по-прежнему серьезным, несмотря на иронию в словах. — Алис, я катаюсь очень хорошо. Могу увернуться практически от любого столкновения. Но даже я не застрахован от того, что мне в спину прилетит потерявший управление лыжник.
— А что, управление теряют только лыжники? — зачем-то спросила Алиса. Михаил много ей рассказывал о том, что не было непосредственно связано с техникой катания, но напрямую касалось жизни на горнолыжном курорте. А сейчас он ее чуть ли не отчитывал.
— Нет. Сноубордисты тоже, — Миша взъерошил слегка влажные волосы. Солнце сегодня было ярким, а небо — безоблачным. И в свете солнца его волосы отливали золотом. — Но лыжники опасны своими ботинками. Да-да, — он кивнул на удивленный взгляд Алисы. — Ботинками. Жесткими, пластиковыми. Мне один раз вот сюда, — Миша похлопал себя по затылку, который только что ерошил, — прилетело горнолыжным ботинком. Шлем треснул. А не было бы шлема — треснул бы череп. А я, между прочим, просто стоял у посадки на канатку. Горнолыжная трасса — место повышенной опасности. Шлем — это маст хэв, Алис.
— Хорошо, я поняла, — медленно кивнула она. История, рассказанная Мишей, поразила ее, на самом деле поразила. А Миша наконец рассмеялся, протянул руку и вдруг поправил ей шапку. Они замерли. Его большой палец касался ее скулы, и Алисе нестерпимо повернуть голову и прижаться губами к его ладони. Настолько нестерпимым было это желание, что она уже начала поворачивать лицо, но тут Михаил резко отнял руку.
— За тобой идут.
Через несколько секунд перед ними притормозил Владимир. И Алиса некстати вдруг поразилась тому, как неуклюжи были его движения. Михаил по горе летел. Как птица.
