Это желание? Нет. Другое что-то. Только что… Понимание никак не приходило к ней.
А генерал всё ласкал. Накрывал её своим телом. Требовал ответных прикосновений.
Он поймал её руку и положил на каменный пресс.
— Сожми меня, — недолго её рука пролежала на животе мужчины, её сразу повели вниз. Сначала жесткие паховые волосы, потом и сам член. Катя уже знала его объем и размер, она чувствовала его внутри и не раз, и всё равно ощущения оказались совершенно новыми. Сжать его в руке — другое.
Сначала её вел Руслан. Накрыл своей ладонью и показывал, что и как.
— Хочу твои губы, — выдохнул он, и набросился на неё с новым поцелуем.
Она даже подумать не успела про минет, который рано или поздно придется сделать. Его член жил в её руке отдельной жизнью. Пока Катя отвечала на поцелуй Коваля, пытаясь поспеть за его действиями, член скользил между её соединенных пальцев, то упираясь в ладонь влажной головкой, то устремляясь дальше. Кате нравилось ласкать его.
Катя ему его дала.
Шелк простыней приятно холодил кожу, исходящий жар от тела Коваля будоражил Катю. Девушка то терялась, то возвращалась в реальность.
Когда Руслан подался назад, лишив её своего тепла, Катя даже не среагировала.
Лишь негромко вскрикнула, почувствовав, что её сжимают за бедра и переворачивают на живот. И сразу же Руслан потянул её на себя, распластывая руку на пояснице.
— С тобой всё не так, Воробушек, — его шепот яростной волной прошелся по позвоночнику, вызвав трепет по всему телу. То, что Коваль находился за спиной не напрягало Катю. Если только самую малость…Больше будоражило.
Катя зажмурила глаза и выстрочила попку. Её вели инстинкты. Она сама прогнулась в спине, как кошка, что потягивается с раннего пробуждения.
К лучшему.
Лишь только прерывистое глухое дыхание.
— Хочу по жесткому…яйца сводит от напряжения, сейчас взорвутся к херам, а делать больно тебе не хочу… Ты ведьма, Катерина?
Катя охнула, когда её схватили за волосы и потянули назад. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем Катя осознала, что её волосы наматывают на мужской кулак. Это было настолько дико, настолько первобытно, выходила за грани испытанного.





