Что Оливер сказал своим сотрудникам?
Пока я взвешивала все за и против того, чтобы задушить Оливера или зацеловать его до потери сознания, она пронесла свой мастер-ключ.
Расслабься, Брайар. Ты не знаешь, сделал ли он то, в чем ты его обвиняешь.
Кроме того, что он сделал. Горничная доказала это, как только распахнула мою дверь и показала пустой блок. У меня рот открылся. Все - и я имею в виду все - исчезло. Не только мои нераспакованные коробки, горы одежды и случайные безделушки, но и диван, кровать, телевизор и журнальный столик. Вещи, которые мне даже не принадлежали.
Исчезли даже мои свечи, наполовину сгоревшие на прилавке. Кто-то вычистил все следы моего четырнадцатичасового пребывания здесь, очистив полы от предметов и заменив стены свежим слоем краски, которая все еще воняла химикатами.
— Оливер, ты абсолютный безумец.
Я поборола желание швырнуть свою ключ-карту в дверь. Он снова это сделал. Это должен быть он. Только у него хватило бы наглости по своей прихоти отменить еще одну мою аренду.
Горничная похлопала меня по предплечью.
— Все в порядке, госпожа фон Бисмарк?
— Просто замечательно. — Я натянула самую спокойную улыбку, на которую была способна, и спрятала имя, с которым она ко мне обратилась, в огромную папку с экзистенциальными кризисами, в которой мне нужно было разобраться. — Спасибо.
Она попрощалась со мной с полупоклоном, оставив меня наедине с моей впечатляющей коллекцией пустого пространства. Вероятно, эта женщина решила, что я придерживаюсь авангардистского подхода к минимализму.
Что имел в виду Оливер? Конечно, он не ожидал, что я перееду обратно в Потомак только потому, что ему нравится играть в «Монополию» с моей арендой. Мы прожили всего тридцать дней в нашем междугороднем испытании, а он уже выкинул такой трюк.
Я зашвырнула чемодан в коридор, закрыла за собой дверь и взяла в руки телефон, чтобы позвонить самозваному арендодателю на тропе войны к лифтам.
Он ответил на первом же звонке, назойливо бодрый.
— Обнимашка. — Чем обязан такому удовольствию?
Три секунды. Я позволила себе ровно три секунды, чтобы закрыть глаза и насладиться звуком его голоса, обнимающего меня по другой линии.
Я скучаю по тебе. Спасибо, и спасибо, и спасибо. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты воссоединил меня с моим отцом.
Затем я протрезвела, готовая разгребать эту кашу.
— Удовольствию? Попробуй кошмару. — Я старалась сохранить жесткий тон, хотя все, чего мне хотелось, - это броситься в его объятия (и, возможно, задушить его там). — Объяснись, Оливер.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Мое терпение лопнуло, как дешевый шнурок.
