Кошмар, от которого никак не могу проснуться.
Я раз за разом прокручиваю в голове тот момент, когда вышла на балкон и смотрела на родителей, провожала их. Такие радостные. Полные надежды. Они были уверены, что все впереди. Я сама была уверена, что жизнь теперь наладится.
Папа сказал надеть куртку. Почему я отказалась?
Хотя глупо сейчас думать о таком. Жалею, что не обняла их крепче. Что не поцеловала еще раз.
Мне бы только на минуту вернуться назад. Мне бы…
Я в ступоре. С трудом воспринимаю происходящее. Только массивная ладонь на талии позволяет удержаться.
Жданов все время рядом.
Он помогал мне с самого начала. Возил по всем инстанциям. Занимался организацией похорон. Устроил это быстро. Мне оставалось только ставить подпись.
— Тая, — слышится шумный выдох. — Жаль, что все так сложилось. Мои соболезнования. Если тебе нужна поддержка, то я всегда рядом.
Вздрагиваю и оборачиваюсь.
Эдуард Колесников стоит прямо передо мной. И его жена Ксения тоже здесь, чуть позади держится.
— Вы? — лишь это удается выдать.
Кажется, начинаю задыхаться.
— Тайка, ну чего ты так официально, — он как-то нервно улыбается.
— Уходите, — твердо бросаю я. — Уходите отсюда сейчас же.
— Что? Ты чего это?
Колесников явно удивлен.
— Понимаю, мы с твоим отцом плохо разошлись, — продолжает он. — Только сейчас такой момент, что я… или ты в обиде за суд?
— Это же вы, — кривлюсь. — Вы все устроили.
— Ты о чем?
— Вы сами знаете.
— Что это еще за обвинения такие?
Я не верила в случайную автокатастрофу. Какая там могла быть неисправность двигателя, если отец обожал свою машину и лично следил за техническим обслуживанием?
Такое стечение обстоятельств вызывает подозрение.
Никто и слушать меня не стал. Все списали на технические неисправности. Даже связи Жданова не помогли открыть дело и провести расследование.
— Ты хочешь сказать, я убил твоих родителей? — мрачно спрашивает Колесников.
17
Я ничего не отвечаю. Слова просто забиваются в горле.
— Тайка, да за кого ты меня принимаешь? — продолжает мужчина. — Я бы никогда…
Дальше он говорит ещё много всего. Но я не слышу. Просто не воспринимаю фразы. Кровь дико бьет по вискам. В ушах шумит, а затылок наливается свинцовой тяжестью.
— Вы же видите, в каком она состоянии, — вдруг доносится голос Жданова. — Все это можно обсудить потом.
Колесников открывает рот, но так ничего и не говорит.
