Потом я снова сидела рядом с Коломойцем и глупо улыбалась. Что со мной творилось! Отпустил бы меня кто сейчас с поводка приличий — я бы пошла по конференц-залу колесом!

…Это всё-таки не случайная покупка. И даже не заказ из какого-нибудь каталога, а именно для меня, именно от него! Такое, чего не будет больше ни у кого и никогда. Такое, что сделано специально для меня и про меня! Про нас с ним.

Ведь для показухи, под соусом которой он всё это преподнёс, куда эффектнее было бы взять роскошную цацку из последней коллекции, которую я таскала бы, не снимая, в каждый свет — притягивая взгляды и вызывая обсуждения тех, на кого и рассчитано представление.

В то время, как эти цветочки были слишком уж незаметными, чтобы вызвать нужный эффект. Они — словно ласковый шёпот на ушко, понятный только двоим. Такой тихий, что даже я не расслышала бы его как надо, если бы меня случайно не занесло в эту лавку, и я не узнала главного секрета — Гордеев думает обо мне гораздо чаще и ближе, чем показывает! И он действительно хотел бы это скрыть, но не сумел. Уже дважды.

Ведь то, что случилось между нами той ночью, тоже не случайность — скорее точка кипения, и теперь у меня не осталось в этом сомнений.

Он хотел. Я хотела. И если тараканы в его голове оказались теми ещё моралистами, то у меня-то в башке вольный ветер! И нестерпимая, одержимая потребность быть с ним не для вида, а по-настоящему!

Подмывало просто взять и выложить что всё теперь знаю! Вот прямо так, СМС-кой! Подловить его, заставить нервничать! Доказать ему, что тоже не лыком шита… Но я ведь знала, что тогда он уйдёт от ответа. Вывернется сам, и ситуацию поставит таким раком, что я же ещё и дурочкой себя чувствовать буду.

Опять. Поэтому я просто смотрела на телефон в руке, и пальцы жгло от желания написать хоть что-то. Просто ощутить его на связи. Напомнить о себе, попытаться уловить в его ответах какой-то особый, интимный смысл.

Нет, ну каков гад, а! Тихушник! Всю душу ведь мне вывернул своим крокодильим безразличием, а сам, оказалось, чувствует — так тонко и трепетно, словно украдкой целует эту самую вывернутую душу.

Улыбка не сползала с лица. Я набрала сообщение. Стёрла.

Набрала ещё — стёрла. Все эти «Надеюсь, этим вечером я свободна?» и даже «Привет! Ты куда сегодня пропал?» — это всё так, ни о чём. Всё не то. Нужно что-то, что всколыхнёт его. Заставит думать обо мне не как о девочке, которую нельзя, а наоборот — протянет по самому нерву, заденет его потаённые чувства и раззадорит ревность…

«Зай, ну ты же знаешь — будет так, как ты захочешь!» и подмигивающий сердечком-поцелуйчиком смайлик. Замерла, задохнувшись от волнения… и отправила. Нервно поелозила в кресле.