— На лавке которые? — Дядя обернулся было, но все-таки вовремя сообразил и снова посмотрел на меня. — Высокий — это князя Годунова сын, старший… Второго вроде раньше не видел.

— Ясно, — кивнул я. — Они наши враги?

Если я хоть что-то соображал во взаимоотношениях местной знати, князья и графы Российской Империи столетиями воевали не только с врагами отечества, но и друг с другом. И полностью избавить их от этой привычки не смогла даже власть императора.

— Годуновы-то? Да ну, брось ты! — рассмеялся дядя. — Столичные князья и Пограничье — где они, а где мы.

— Мы здесь.

И они, как видишь, тоже. — Я почти физически чувствовал чей-то взгляд у себя между лопаток. — Ты взял кого-нибудь из своих людей?

— Да кого ж я возьму? — буркнул дядя. — И так вотчину охранять уже не…

Договорить он не успел. Где-то впереди раздался шелест, над зелеными кронами деревьев взметнулась стайка птиц, и через мгновение из дальней части сада раздался пронзительный тонкий крик.

— Катюшка! — выдохнул дядя.

И на мгновение застыл ледяным изваянием. Когда он сорвался с места, я уже мчался на шум, с треском круша кусты.

Нога и поясница отозвались сердитой болью, однако я тут же отмахнулся от нее, как от назойливого насекомого. Пробежал наискосок через газон, потом на дорожку, едва не зацепив плечом старичка в больничной робе. Дядя поравнялся со мной, но через пару десятков шагов снова отстал — сказывались и возраст, и богатырское сложение, плохо подходящее для таких вот забегов.

Я успел первым. Пролетел сквозь зелень и выскочил чуть ли не к самой стене сада, у которой стоял автомобиль. Высокий длинноволосый парень тащил к открытому багажнику отчаянно упирающуюся Катю, зажав ей рот ладонью, а второй — по-видимому, его товарищ — уже взялся за ручку на двери со стороны места водителя.

"

"Третий явно страховал остальных — стоял ближе всех к кустам, тревожно озираясь по сторонам. Наш с дядей топот он наверняка услышал заранее, и когда я появился, сразу же потянулся куда-то к поясу.

И вряд ли для того, чтобы предложить мне угощение. Разглядывать, что у него в руке, я не стал — прыгнул вперед, на ходу занося трость. Не самое грозное оружие — будь у меня выбор, я предпочел бы топор или клинок, а лучше — боевой молот.

Но и деревяшка сработала неплохо: врезалась парню в основание шеи и разлетелась в щепки. Ему наверняка хватило бы и одного удара, но я не привык оставлять противников за спиной.

Рука сама перехватила обломок неровно обломанным концом вниз. Отточенные десятилетиями тренировок умения никуда не делись, однако силы и веса новому телу все же недоставало. Я не стал рисковать, пробивая грудину, и ударил сверху, в шею чуть выше ключицы.

Отатки трости с хрустом вошли в податливую плоть.