И если скакать по выделенной мне комнате на втором этаже, повторяя ката, было бы чересчур, то стандартный монолог у зеркала все же состоялся.

— Игорь. — Я вытер лицо и снова уставился в зеркало. — Сын Данилы Михайловича.

Чужие глаза. То ли голубые, то ли серые — в зависимости от того, как я поворачивался к зашторенному окну. А вот взгляд — мой. Внимательный, цепкий. Слишком уж тяжелый для юнца и, пожалуй, совсем не располагающий — особенно для тех, кому я не имел ни малейшего желания понравиться. И упрямая складка между бровей, добавляющая почти мальчишеской еще физиономии три или даже четыре года сразу — тоже моя. А вот сами черты…

Нет. Все-таки похож. Пусть и отдаленно, но все же достаточно, чтобы заподозрить если не прямое родство, то хотя бы косвенное. Впрочем — чему тут удивляться? Отец никогда не брезговал человеческими женщинами, и во время своих бесконечных странствий наверняка заглядывал и сюда. И канувший в небытие Игорь вполне мог приходиться мне каким-нибудь внучатым племянником. Видимо, поэтому я и занял умирающее тело — вместо того, чтобы без остатка раствориться среди вечных теней астрала.

Из размышлений меня вырвал тонкий протяжный свист, раздавшийся с улицы. Несмотря на вчерашние упражнения, Жихарь не проспал. Явился вовремя, как и обещал — еще до рассвета, когда небо над верхушками сосен только-только начало розоветь.

Я распахнул окно, стараясь не скрипнуть петлями, и высунулся наружу.

— Ну что, готов? — Рыжая макушка мелькнул внизу прямо у стены. — Слезай давай. Я там уже все собрал.

— Сейчас иду! — так же шепотом отозвался я. — Только оденусь."

"Ботинки у меня остались свои, еще с кадетского. А вот одежду дядя выделил новую… То есть, старую — из той что нашлась в шкафу. Армейского кроя штаны сели, как влитые, а вот отцовская рубаха оказалась чуть свободной, хоть по длине и подошла — видимо, покойный князь был мужчиной крупным.

Подхватив с крючка куртку, я перебросил ноги через подоконник и спрыгнул вниз. Земля устремилась навстречу и мягко ткнулась в подошвы ботинок, гася инерцию. Еще вчера такой полет наверняка отозвался бы болью в колене или пояснице, но бабушкино жаркое и крепкий сон определенно творили чудеса.

— Ну ничего себе ты скакать! — уважительно прошипел Жихарь. — Где так научился?

Вместо ответа я загадочно улыбнулся, и через несколько мгновений мы уже свернули на тренировочную площадку к верстаку, где нас дожидался нехитрый охотничий инвентарь: два здоровенных ножа в кожаных чехлах с поясами, сумка из плотной ткани, армейская фляга и оружие.

Сначала я подумал, что Жихарь прихватил нарезные штуцера, но потом разглядел в утреннем полумраке тетиву и могучие стальные плечи, расходящиеся в стороны от ложи.