Завтра у меня поезд. Должна была тебе все рассказать. Понимаю, что легче тебе не станет, как бы наоборот, ношу передаю тяжелую. Мне очень жаль, Мира. Прости, если можешь. Все это было тяжелейшим грузом, который висел на нашей шее. Мой муж не смог поправиться, ему становилось всё хуже и хуже. С каждым днём совестью сильнее мучила его.

Женщина протягивает мне конверт.

— Я собрала сколько смогла.

— Что это?

— Деньги. Долг наш, то что ты платила…

— Но зачем?

— Потому что страшно мне, девочка. Стыдно, но врать не буду, куда сильнее это страх, что и мне достанется. За то что у сироты последнее забирали.

Я же знаю, ты писала, что даже кредит брала.

— Перестаньте, я не возьму. Мне не нужно…

— Пожалуйста! Я ведь не стала говорить, что вернуть хочу, боялась не придешь. Поэтому продолжала на оплате настаивать. Прости меня, девочка, сними грех с души.

— Я уже сказала, что ни в чем не виню вас.

Вскакиваю из-за столика и направляюсь к выходу. Мне надо побыть одной. Необходимо осмыслить все что узнала. Слишком много всего. Ужасные факты! Чудовищные.

Вера окликает меня, но я не слышу. Бежит за мной к уборной. Я закрываюсь в кабинке.

Меня выворачивает. Плачу, накрывает истерика. Не знаю сколько мы проводим времени в туалете. Потом Вера выводит меня, обессиленную на улицу. Спрашивает, что произошло, просит объяснить. Но я пока не в состоянии разговаривать. Меня словно выпотрошили."

"Проигрываю в голове, снова и снова, рассказ Марии. Пытаюсь как-то уложить эту информацию, понять, что делать дальше. Вот только что я могу? Ахмет Айдаров мёртв. Джанат, скорее всего, не знала о том что сделал Ахмет. Она вырастила меня как родную. Всегда была очень добра ко мне, любила очень сильно.

Иногда даже казалось, что сильнее чем родного сына. Но и к Таиру относилась с огромной теплотой и заботой. Можно ли её винить в том, что Таир вырос таким чудовищем? Неужели он правда мог убить маленькую сестру? Меня передергивает. Нет… не настолько он псих. Может моя собеседница преувеличила, сгустила краски? Так странно. Захотела вернуть мне деньги, вместо того чтобы просить еще. Рассказала жуткую историю.

Я в абсолютной растерянности. Могу ли судить Айдаровых? Я не понимаю что чувствую. Полная растерянность. Абсолютная. Гнев, отчаяние.

Но не ненависть. Ахмет Айдаров чудовище? Но он всегда заботился обо мне, оберегал меня. При этом был очень строг с сыном. Даже иногда мне казалось, что Руслана он любит больше. Доверял ему всегда, общался с ним как с равным, а вот в отношении Таира бывало проскальзывала брезгливость. Я даже какое-то время думала, что именно за это Таир преследует меня. Ревнует к отцу, пока не поняла, что это банальная похоть и надломленная психика.

Вера молчит, крепко держит меня за руку. Мы едем обратно, я набираю Руслану.