— Я тебя не по зубам, Орлов. Смирись.
— Ни за что.
— Угрожаешь? Мне? — вскидываю бровь, пытаясь не рассмеяться в голос. Уж больно по-детски звучат речи капитана. Он реально думает, что я стану пай-мальчиком после таких слов? Да уж, кажется, в команде никто меня толком не знает.
— Понимай, как знаешь, — Мот цедит эту фразу сквозь зубы. А спустя минуту уходит, оставив после себя… да ничего! Что бы Орлов не делал, о чем бы не грезил, клуб никогда не выпрет меня. Деньги отца для них на первом месте, за это они будут терпеть Кирилла Беркутова вечно. А еще талант! Кто бы и что не говорил, мое нахождение в этой стране под серьезным вопросом.
***
На следующий день перед тренировкой меня к себе вызывает Иваныч. Я захожу к нему в кабинет, взгляд сразу цепляется за кубки и грамоты, которые стоят в шкафу с одной стороны стены. На другой висит картина Эльбруса, которую в прошлом году мой отец подарил на день рождения тренера.
Отодвигаю стул, сажусь и откидываю голову. Максимально расслабленная поза: руки на животе, ноги расставлены в разные стороны. Я не переживаю, сегодня не будет исключением.
— Ничего не хочешь сказать, Беркутов? — Иваныч сводит брови, отчего у него на лбу появляются складки. Нашему Диме почти сорок пять, но выглядит он моложе, видимо занятия спортом дают свои плоды. Тренер проводит рукой по коротким каштановым волосам и выжидающе смотрит на меня.
— Там у входа в метро сбили…
— Ты себя Холондом* что ли возомнил?
— Ну… — я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать да. Хотя Эрлинг на два года старше меня и он уже играет за иминитую команду. На самом деле, мне тоже поступало предложение от Хоффенхайма, но я отказался по двум причинам: у меня контракт еще действует год, во-вторых, любовь к футболу не сказать, что на особо высоком уровне.
— Ты не он, — рычит Иваныч. — Команда и без тебя прекрасно справится.
— К чему вы клоните?
— К тому, что ты отстранен, мальчик мой, — заявляет тренер. Он поднимается из-за стола, подходит к панорамному окну и сводит руки на груди. Больше не смотрит в мою сторону, всем видом демонстрируя, что разговор закончен.
— Прикалываетесь? — я сглатываю и тоже поднимаюсь. Из-за резкого подъема позади меня падает стул, да и плевать. Нет, я не против посвятить свободное время себе, но… черт возьми, Иваныч реально хочет меня отчислить?
— Нет, — сухо отзывается он.
— Постойте, — я прокручиваю в голове слова Мота и пазл вдруг складывается в картинку. — Это Орлов вам пожаловался?
— Дверь там.
Сдерживаю ругательства, которые так и норовят слететь с языка, хотя уже знаю, не прощу Матвею его поступок! Стукачество ещё нигде не поощрялось.
Выхожу из кабинета, вытаскиваю телефон и уже планирую набить “стрелку” Орлову, зубы сводит от злости.
