Мама даже не подняла взгляд от тоста.
– Доброе утро, дорогая.
– Доброе утро, тыковка, – устало отозвался папа."
"Шайло часто говорила, что Вселенная подарила мне самые лучшие черты моих родителей. У меня мамины густые, почти черные волосы и папины темно-синие глаза. Но на этом сходство заканчивалось. Мама была высокая, стройная, с бледно-голубыми глазами, а папа – рыжеволосый и коренастый.
– Волнуешься перед первым днем выпускного класса? – поинтересовался папа.
– Определенно. Я и так буду очень занята, совмещая футбол, дебаты, теперь еще и это. – Я села рядом с мамой и вытащила свое письмо из Медицинского центра.
– Тебя взяли? – просияла мама и сжала мою руку. – Я знала, что так и будет.
Прихватив кофе, папа подошел и чмокнул меня в макушку.
– Горжусь тобой, тыковка. – Он сел по другую сторону от меня, подальше от мамы. – И ты уже знаешь, кого тебе назначили?
– Этого Миллера? – предположила мама, не отвлекаясь от тоста и стараясь говорить небрежным тоном.
Уже четыре года как мой лучший друг все еще оставался для нее «этим Миллером»: мальчишкой, который жил в машине и чуть не умер на ее заднем дворе.
– Нет, не Миллер, – натянуто произнесла я, насильно удерживая улыбку. – Нэнси Уитмор.
Мои родители обменялись взглядами.
Папа заерзал на стуле.
– Я на прошлой неделе ездил в автосервис Уитморов.
– Я знаю. У нее рак, да?
– Боюсь, что так. Рак печени. И все не очень хорошо.
– Она смертельно больна, – вмешалась мама напряженным голосом. – Давай будем честны с Вайолет, для разнообразия.
Папа сжал губы в тонкую линию, но обратился ко мне:
– Ты с этим справишься, дорогая?
– Я собираюсь стать врачом. Как уже говорила Миллеру, у моей профессии есть и неприятная сторона.
Мама отложила тост.
– Так значит ты сначала сообщила Миллеру? Когда? Вчера вечером?
– Линн…
– Да, – ответила я. – Вчера вечером.
«Пока вы не ворвались в мою комнату, как парочка сумасшедших».
– Я понять не могу, почему он продолжает лазать по моим шпалерам, – мама закипала от злости. – Раз уж ты не пытаешься его прятать, Вайолет, он может входить через парадную дверь, как все остальные.
– Линн, мы это уже обсуждали, – вмешался папа. – Они друзья. Так уж они привыкли. Верно, тыковка?
– Да, – ответила я, не добавляя, что в те несколько раз, когда Миллер приходил через дверь, то становился либо свидетелем их ссоры, либо их мрачного настроения. Унизительно для меня и неловко для него.
– В любом случае, – продолжила я, – он так же переживает о моей работе с миссис Уитмор. Потому что он хороший человек. Лучший.
Мама пропустила это мимо ушей, но ее взгляд явно давал понять, что разговор об «этом Миллере» еще не закончился.
– Когда приступаешь? – поинтересовался папа.
– На этой неделе. По вторникам и пятницам.
– Так быстро.
