Он оказался чем-то вроде контракта — соглашением сроком на три месяца, в течение которых кандидат на руку мисс Витли должен был ввести ее в круг своих друзей — при условии, что ее отец сочтет их подходящими, — получить необходимые приглашения и сопровождать ее как можно чаще на приемы и балы в высшем обществе. В этот период все расходы будут оплачены мистером Витли, включая снабжение претендента соответствующим гардеробом, в случае если в этом возникнет необходимость.
Хотя было ясно, что условия договора можно было выполнить без большого труда, граф не мог отделаться от ощущения, что, заключая такое соглашение, он подвергается большой опасности расстаться с последними остатками самоуважения.
По мере того как Ричард изучал этот документ, глубокая морщина начала появляться на его лбу, и он как раз собирался задать себе вопрос о том, сможет ли он подписать такое позорное соглашение, когда его внимание привлек странный звук.
Ричард в ужасе вскочил на ноги.
— Дорогой сэр, — выдохнул он, — вы больны?
В ответ глаза мистера Витли вылезли из орбит, слабое клокотание сорвалось с его губ, и на глазах у потрясенного посетителя он тяжело повалился на стол, перевернув раскинувшимися в стороны руками чернильницу и разбросав во все стороны кипу бумаг.
"Граф судорожно пытался найти звонок для вызова слуги. Наконец обнаружил его на стене возле мраморного камина и с силой дважды дернул за шнурок. Затем Ричард поспешил к мистеру Витли, осторожно поднял руку больного из лужи чернил, в которую та упала, и стал искать у него признаки жизни.
Он как раз нащупал слабый, нитевидный пульс, когда дверь отворилась и вошел ливрейный лакей.
— Немедленно пошлите за доктором! — крикнул граф, не поднимая головы.
Охнув от ужаса, слуга попятился из комнаты и поспешил выполнить приказание.
Тем временем Ричард приподнял мистера Витли со стола и кое-как усадил его в кресло. Ему удалось развязать узел, и он пытался снять льняной платок с шеи мистера Витли, когда его с такой силой оттолкнули в сторону, что он едва не потерял равновесие.
— Что вы с ним сделали? — раздался гневный женский голос.
— Потише, мадам! — запротестовал граф, потирая локоть, которым ударился об угол высокого кресла Витли.
