Пока он его слушает, медсестра снимает кардиограмму. Жужжит небольшой портативный аппарат. Выдает ленту с изломанной кривой и передает ее врачу. Тот, нахмурившись, изучает данные, кивает своим мыслям. Отправляет медсестру восвояси и вглядывается в лицо деда.

– Доктор, что с ним? Он будет жить? Он умирает? – заваливает вопросами бабуля.

– Т-ш-ш, – шикает на нее мужчина."

"Мила рядом со мной. Подхватываю ее под руку одной рукой, второй обвиваю за талию и притягиваю к себе. Замерла вся, глазища огромные.

– Андрей Петрович, голубчик вы наш, – елейным голосом выдает врач. – Зачем же вы так пугаете родных вам людей?

Мы с Милкой переглядываемся, не понимая, что происходит.

– Доктор, он вообще в сознании? – недоверчиво переспрашивает Люсинда.

– Ну, Андрей Петрович, что же вы меня подставляете? Под сомнение мою репутацию хорошего врача подводите? Нехорошо, – продолжает говорить мужчина.

Повисает звенящая тишина.

– Дайте хоть в кои-то веки почувствовать, как за тебя переживают, – выдает хрипло старик, не открывая глаз.

И кажется все присутствующие выдыхают с облегчением.

– Это что же? – удивляется бабка. – Живой?

– Не дождешься моей смерти, Люсенька, – на бледных губах старика появляется улыбка. Чуть прищурив глаза, смотрит на свою жену.

– Ой, господи, – взывает та и чуть не падает на деда. – Дурак старый!

– Тише-тише, – врач отходит в сторону. – Жив и жить будет. Так что даю вам еще десять минут, и пациенту нужен покой, – направляется к двери врач, окинув нас взглядом.

– Я сегодня домой, Аркадьич, – выдает дед.

– Только через мой труп, – отвечает ему в тон врач и покидает палату, закрыв за собой дверь.

– Я тебе дам, домой он собрался! – грозит кулаком Люсинда.

– Браво, – хлопаю в ладоши. – Молодец дед, даже я уже почти поверил.

– Миша, – одергивает меня Мила.

– А что? Сейчас вот у бабки сердце бы прихватило, то что? Восьмой десяток, а все херней страдает, – разворачиваюсь и собираюсь покинуть эту богадельню.

Да вот только Мила цепляется мертвой хваткой к моей руке и не дает выполнить задуманное.

– Никуда ты не пойдешь, – стреляет в меня своими голубыми глазами.

– Миша, – рядом оказывается бабка. – Мишенька, пожалуйста. Я уже давно не обижаюсь на этого старика. Своеобразная у него любовь, – машет рукой. – Мы с Милой отойдем, а вы поговорите. Ты один тут разумный мужчина. Я верю в тебя, – мягко улыбается и, взяв мою Милку под руку, уводит ее из палаты.

Принцесса оборачивается и с тревогой смотрит на меня, а затем скрывается за дверью.

Блин-блинский, как сказал бы Кузя из известного молодежного сериала. Подстава подстав. Меньше всего мне сейчас хочется выяснять отношения.

Старик на меня не смотрит, уставился в одну точку, сложив руки на животе. Я подхожу к окну, разворачиваюсь к нему лицом, складываю руки на груди.