Династия. Кукловод

Что же будет, когда мы прижмём его по-настоящему? — задаю я вопрос, на который никто не знает ответа.

— Я всё-таки закончу, если позволите, — приподнимает руку Егор. — Здесь немного осталось.

— Работай. А я поеду в больницу. Как только получу доверенность, заеду за вещами и в аэропорт, — говорю я.

— С тобой поедут мои гвардейцы, — нетерпящим возражений тоном заявляет дедушка.

— Хорошо, я не против. Увидимся, ваше сиятельство. Пока, Николай.

— До встречи, Александр Сергеич, — отвечает тот и снова погружается в работу.

Выйдя на улицу, я вижу за оцеплением гвардейцев толпу зевак и журналистов.

Меня сразу начинают снимать и выкрикивать вопросы, но я не обращаю внимания. Подхожу к своему Лексусу, возле которого стоит Матвей, и спрашиваю:

— Машина цела?

— Нет, — кривится водитель. — Задние двери прострелили, стёкла тоже. Нужен ремонт.

— Тогда вези тачку на базу, пусть займутся. Я поеду с Вольгой и княжеской гвардией.

— Ваше сиятельство, вы точно…

— Не сержусь. Правильно сделал, что уехал, живым ты мне нужнее, — говорю я и направляюсь к одной из машин Вольги.

Сев в неё, достаю телефон и отыскиваю телефон князя Домогарова.

Это один из председателей того инвестиционного фонда, с которым я имел дело благодаря Цитате. Надеюсь, он согласится помочь."

"— Алло, Кирилл Анатольевич? Это Александр Грозин…

Поместье князя Жарова

Илья Романович сидел в комнате ожидания и смотрел в стену. В комнате напротив нанятый судмедэксперт осматривал тело его покойной сестры. Князь Жаров не верил, что это могло быть самоубийство.

Да, Виктория часто творила всякие безумства, но чтобы взять и вскрыть себе вены? Нет, она слишком любила жизнь.

Как же так, Вика?

Князь Жаров никогда особо не любил сестру.

Они были слишком разными людьми и часто ссорились. А может, наоборот, были очень похожи — оба вспыльчивые и своенравные, всегда стояли на своём.

Но всё же, несмотря на ссоры, это была его сестра! Его родная младшая сестрёнка!

Илья Романович закрывает глаза. Перед ними проносятся давно забытые сцены. Он будто наяву видит, как носил новорождённую Вику на руках. Как гулял с ней по двору поместья, как они играли в кукольное чаепитие и как он помогал ей сбегать с уроков по этикету, после чего они прятались в гараже и смеялись.

Смеялись ровно до тех пор, пока их не находили гвардейцы отца.

Князь Жаров прерывисто вздыхает и потирает глаза. В этот миг он понимает, что на самом деле любил сестру. И жалеет обо всех тех грубостях, что наговорил ей за жизнь.

В дверь раздаётся осторожный стук.

— Войдите, — говорит князь.

Судмедэксперт заходит и кланяется, после чего сообщает:

— Я могу говорить прямо, ваше сиятельство?

— А для чего, по-твоему, я тебя позвал⁈ Давай, выкладывай! — хрипло приказывает Жаров.