Это все пушки или еще есть?
— Да куда тебе еще, боярин?! — изумился продавец.
Я молча смотрел на него, не отвечая. Поежившись, Арсений ответил:
— Есть еще три, но они больше. Было четыре, но одну купил один князь, когда проплывал мимо.
— Показывай.
Три большие пушки оказались стандартными шестифунтовыми пушками, я даже клеймо нашел такое же, как и на наших. Сразу видно, что вышли они из одного заводика, на картечницах были такие же клейма.
— Это все?
— В Новгороде у бати в лавке есть еще. Но сколько, я не знаю, — честно ответил парень.
Как он нам пояснил, они были местные, и весь товар у них хранился именно тут, а в Новгороде только небольшая партия по одному или два экземпляра.
— Ядра есть к большим пушкам?
— Штук сорок всего, чугунные.
— Порох?
— Шесть больших бочек, но не тут, а в землянке. Для ружей тоже надо?.. Да есть четыре средних бочонка.
— Сколько за все?
— Э-э-э… — задумался он."
"Тут было понятно, почему он затупил. Покупают-то обычно по одному экземпляру, да и то не сразу. Раз пять придут, в руках повертят. Пару раз на пробу стрельнут, и только потом, скривив лицо за ненужные траты, купят-таки пистоль али немецкое ружьишко. Русские пищали, развешанные на стене, малого кого интересовали, мол, тяжелые. А то, что они самые надежные и лучшие по качеству, из местных мало кто знал.
— За большие тюфяки два рубля золотом. К ним еще огненный припас два фунта и все ядра, — зачесав затылок, видимо, для стимуляции мозговой активности, наконец, разродился продавец. — За малые тюфяки три рубля серебром, и огненный запас в пять фунтов.
— А свинец?
— А зачем он? Ты же еще пищали не купил, а из пушек каменной дробью стреляют, — искренне удивился Арсений.
— М-да, дикари, — покачал я головой.
В это время снаружи послышался стук копыт, треск колес по остаткам брусчатки, веселые возгласы моих сопровождающих и только что прибывших.
— Наши прибыли, боярин, — зачем-то известил меня Ветров.
— Слышу. Давай сюда артиллеристов, пусть осматривают и принимают пушки. Если они в хорошем состоянии, то берем все.
— Хорошо.
Ветров вышел и окликнул пушкарей. Через полминуты они гурьбой втиснулись в лавку.
Арсений молча, большими глазами разглядывал, как шестеро мальчишек после приказа боярина подхватывают тюфяки по одному и выносят на улицу. Там они уверенно осматривают их, суют руки в жерло больших пушек, как это только что делал боярин, и перекликаются непонятными фразами. Присмотревшись, лавочник понял, что только двое, в синей униформе и с красными, в ладонь шириной, полосками на штанах, действительно осматривают уверенно и со знанием дела, а четверо остальных, одетых как крестьяне, у них даже оружия не было, кроме боевых ножей, только повторяют за теми двумя.
