— Две ладьи на Ильмень идут, к Новгороду, стало быть, — передал он мне слова наблюдателя.
— Тогда ждем, когда пройдут, выходим и следуем за ними.
— Хорошо, боярин.
Как только ладьи скрылись за поворотом реки, мы вышли из протоки и последовали за ними. Через два часа, когда мы почти догнали купеческие ладьи, нам в борт ударила высокая волна, нас вынесло течением на Ильмень-озеро.
— Красиво тут, — пробормотал я, отходя от борта.
Берега действительно были живописные, красивая девственная природа, только цвет воды был немного желтоватый, а так красота.
— Долго нам еще? — спросил я Федора, он стоял у кормового весла и в трубу наблюдал за одной из ладей, шли мы почти параллельно, практически обогнав их.
— Сорок верст, потом спускаемся по Волхову, он из озера вытекает, и в пяти верстах будет Новгород.
— От усадьбы было ближе, — вздохнул я.
— Нам возвращаться пришлось, так что крюк получился.
— Да это и так понятно… Что ты там на ладьях интересного нашел, больно уж пристально рассматриваешь?
— Вторая идет. Та, что побольше, видишь?
— Ну, если это та, которая с парусом в красную полоску, то вижу. Ладья как ладья, не новгородская, постройка не та, — осмотрев ладью в подзорную трубу, я опустил ее и с недоумением посмотрел на Немцова. За время пути нам попадалось множество судов, Немцов, зная мою любознательность и интерес ко всему новому, описывал каждую. Так что я, если не эксперт, то знающий точно.
— Это моя бывшая ладья. Ремонт провели, надстройки, парус поменяли, палубу перешили, но точно она. Вон на мачте видишь черное пятно, Рядом с верхушкой?
— Ага, вижу.
— Это нас Перун молнией поразил. Больше таких меток ни у кого не было. Еще доска одна по борту светлее, это мы меняли, попали под скользящий удар топляка.
— Понятно. Хозяина не видать?
— Нет, я там никого не узнаю.
— В Новгороде сможешь пообщаться, я даже воинов десяток выделю, сейчас к ним подходить опасно. Вон две лодки с рыбаками на виду. Да и на берегу что-то дымит.
— Хорошо, боярин, спасибо.
— Угу.
— Боярин! — подскочил ко мне Семен с кормы. Он, как и все, был в воинской справе, даже сабля на боку одиннадцатилетнего мальчишки смотрелась вполне органично. Новенькая, еще, можно сказать, не обмявшаяся униформа, точно такая, как и у воинов, боевой пояс с ножами и самой легкой саблей, которую мы смогли найти среди крымских трофеев. Железо, конечно, дрянное, но тут скорее нужно для статуса и тренировок по обращению с оружием. Еще у паренька был пистолет за поясом, вместе с мешочками с боеприпасами. Пользоваться он им умел, отстрелялся раз двадцать по мишени. Даже попадать умудрился, один раз в край чучела, другой раз в курицу, клюющую что-то в сорока метрах за мишенью.
