Я откинулся на спинку стула и замер, широко раскрытыми глазами уставившись в экран.
Тот вывод, что он предлагал мне, истиной быть не мог. Потому что не мог быть истиной никогда!
Какие там, к черту, подозреваемые мной должностные злоупотребления и финансовые махинации! Какие мелкомафиозные разборки! Дело было совсем не в них. В сравнении с тем, что я увидел на экране, они были детской шалостью воспитанниц института благородных девиц!
— Что с вами? — напряженно спросил Александр Анатольевич. — Вам плохо? Вам помочь?"
"— Мне плохо! — ответил я. — Но помочь мне нельзя. Тысячи усвоенных памятью компьютера страниц газетных сообщений и документов, сотни географических названий и фамилий, перетасованных друг с другом и упорядоченных с помощью математических формул, превратились в одну-единственную коротенькую, из трех слов, фразу. Фразу, в которую я не хотел поверить.
— Ваш компьютер не мог сойти с ума? — спросил я.
— Компьютеры не умеют сходить с ума. Потому что у них нет ума. У них есть только микросхемы.
— Тогда с ума сошли мы.
— Да скажите же наконец, что там у вас получилось? — нетерпеливо спросил Александр Анатольевич. — Мировая война, что ли?
— По масштабам разрушений — почти. Из всего того, что мы здесь нагородили, получается, что наш клиент — агент влияния.
— Что?
— ОН АГЕНТ ВЛИЯНИЯ! — повторил я три роковых слова.
— Какого влияния? Кого над кем?
— Агент влияния — это человек в верхних эшелонах власти, способный оказывать влияние и влияющий на политику своего государства в угодную кому-то сторону, — повторил я, словно строку из учебника прочитал, азбучную для разведчиков истину. — Агент инородных сил.
— Каких, каких сил? — еще раз переспросил Александр Анатольевич.
— Не наших. В том-то и дело, что не наших, не внутренних. Он агент влияния ИХ сил.
— Ого! — присвистнул Александр Анатольевич. — Так он шпион, что ли?
— Хуже. Шпион — мелочевка. Шпионы могут воровать государственные секреты. Но не могут влиять на ход дел в этом государстве. А агенты влияния — могут.
— Но почему вы решили, что он агент этого самого влияния?
— Это не я решил. Это он решил, — кивнул я на компьютер. — Смотрите. Из всех визитов, которые происходили за границей, компьютер выделил двадцать восемь. В этих двадцати восьми визитах наш подопечный контактировал почти с тремя сотнями иностранцев. Но лишь с шестьюдесятью больше, чем два раза. И лишь с тремя десятками свыше трех раз. И лишь с девятнадцатью еще больше.
С этими девятнадцатью иностранцами он контактировал от девяти до двадцати раз с каждым! До двадцати! А с подавляющим большинством всех остальных меньше трех! Впечатляет?
— Впечатляет, но ничего не доказывает!
— Все верно. Если рассматривать только эти цифры.
