Я пытаюсь нащупать хоть какую-то стену, чтобы на неё опереться и продолжить искать выход наощупь, но даже земли под ногами не чувствую. Беспомощно барахтаюсь в воздухе, словно угодившее в паутину насекомое. При этом силы иссякают. Сердце не слышу. Его вырвали из груди и оставили в ней дыру, пульсирующую опустошенными артериями.

Что со мной? Где я? Где Женя?

— Лекс, тащи нашатырь! Живо! — врезается в ухо взрывной волной. Оглушающий, повисший гул в голове не проходит. Сдавливает виски.

— Где я? — пытаюсь докричаться сквозь толщу воды, но с губ слетает едва уловимый шёпот. — Вытащите меня отсюда, вытащите наружу, пожалуйста… Кто-нибудь… Помогите…

— Яна, очнитесь, всё хорошо. Яна!

Спиной ощущаю что-то мягкое, хватаюсь пальцами за первый попавшийся предмет. Сжимаю его изо всех сил, чтобы не потерять. Мне нужно за что-то держаться. Не хочу больше падать в пропасть. Там до жути страшно и одиноко.

Оплеухи кажутся слишком хлёсткими и болезненными. Я морщусь. Не могу вынырнуть на поверхность, чтобы весь этот ужас прекратился.

— Яна, откройте глаза. Слышите? Очнитесь, Яна!

В нос ударяет слишком резкий и неприятный запах. Веки широко распахиваются, словно от удара электрошокером. Я делаю резкий вдох, и первое, что замечаю над собой — очертания взволнованного лица начальника охраны.

— Герман… Пет… рович… — дезориентированная, сглатываю застрявший в горле комок. Оглядываюсь вокруг, возвращая себе способность определять местонахождение. — Женя? Что с ним? — пытаюсь резко встать, но сильная мужская рука тут же пресекает мой порыв, прижимая обратно к дивану.

— Лежите. Сейчас не стоит делать резких движений. Как вы себя чувствуете?

— Прекратите меня жалеть! — моё тело начинает сопротивляться давлению. — Ответьте мне на мои вопросы! Где Евгений?! Что с ним?! — выкрикиваю, захлёбываясь паникой."

"Дышу так скоро и рвано, что в горле начинает саднить, пальцы инстинктивно вцепляются за широкие запястья Терентьева, царапают их ногтями, пытаясь избавить меня от его рук.

— Увезли в реанимацию. Он и его супруга находятся в тяжёлом состоянии. Больше ничего не знаю. Но скоро выясню. Прекратите, Яна! — рыкает на меня, затем отдаёт приказ охраннику:

— Алекс, вызови скорую для Яны и проследи, чтобы всё было в лучшем виде. Мне нужно ехать в больницу.

— Я с вами! — спешу поставить его в известность.

— Исключено! В вашем положении, Яна Александровна, вам нужен покой и доза успокоительного. И желательно не одна.

— Мне нужно его увидеть, — голос сипнет, начинает дрожать. Слёзы не заставляют себя ждать, скатываются по лицу ручьями. — Пожалуйста, я должна быть рядом с ним. Возьмите меня с собой. Умоляю вас, Герман Петрович, родной… Я здесь умру в неведении. Мне нужно к нему...

Теряю счёт времени.

Не знаю, как долго мы едем в больницу.