– А где же твой дедушка, прелестное дитя? – поинтересовался Маркиз."

"– А он вон там, возле Шаманихи! – Девочка указала в дальний конец деревни. – Там автолавка стоит, так он за водкой отправился. Спросите деда Калину. Только вы поспешите, а то он, если выпьет, так уж ничего вам не расскажет!

Маркиз поблагодарил девочку и под неодобрительным взглядом Макарыча и его собачонки направился со своим спутником в указанном направлении.

Вскоре они увидели потрепанный фургончик автолавки. Возле него кучковалась, по-видимому, большая часть разлукинского населения. В фургоне копошилась дородная тетка, отпускавшая сельским жителям хлеб, крупы, спиртное и прочие товары первой необходимости.

– Здравствуйте, уважаемые! – обратился Маркиз к присутствующим. – Кто из вас, извиняюсь, будет дед Калина?

– Ну, я, допустим! – обернулся на голос крупный сутулый старик с торчащими вперед редкими зубами. – А какой у тебя, хлопчик, ко мне интерес?

– Исторический, – ответил Маркиз. – Мы имеем достоверные сведения, что вы в здешних местах все бугорки-буераки досконально знаете, с каждым деревом близко знакомы. А мы с коллегой занимаемся историей здешнего края, так вот не знаете ли, где тут дуб, который лично царь Петр посадил?

Дед Калина приглядывался к незнакомцам, почесывая затылок крупной корявой пятерней.

– Спросили мы тут одного такого, с собачкой, – продолжал Маркиз, – но он нам сказал, что в здешних местах никаких дубов в помине не имеется…

– Это вы небось Макарыча спрашивали, – проговорил наконец старик. – А его зачем спрашивать? Макарыч, он известный балабол… И чего он может знать, когда совсем недавно в Разлукино переселился?

– Калина, ты чего брать-то будешь? – окликнула старика хозяйка автолавки.

– Как – чего? – отмахнулся дед Калина. – Будто не знаешь, чего! Две поллитры, тушенки три банки, соли да сахару… клади в авоську мою, я щас с жирналистами договорю!

Он повернулся к Маркизу и продолжил:

– Оно и верно, сейчас-то у нас дубов, почитай, не осталось, а раньше-то были. Тот, что царь Петр посадил, недавно только молнией сожгло… еще и тридцати годков тому не прошло. Пень-то от него остался, стоит…

– А где же он, этот пень? – не отступал Маркиз.

– А вот деревню-то проедешь, мил человек, справа от тебя выгон будет, потом сарай Николкин, за ним мостик, потом горушка, а за той горушкой направо повернете, там поляна, и посреди той поляны и стоял дуб…

Маркиз поблагодарил старика и отправился обратно к машине.

Когда они миновали околицу деревни, им пришлось еще сбросить скорость: от дороги осталось одно воспоминание. Машина то и дело подпрыгивала и норовила заглохнуть.