Я ведь думала, что у меня в запасе еще есть время…

Приподняв пальцем подбородок Александры, Оуэн со вздохом проговорил:

– Я выбрал Лавинию не по своей воле.

– Я знаю это. И знаю, что вы с Лавинией совершенно не подходите друг другу. Моей сестре нужен… утонченный джентльмен, который будет писать ей стихи и выполнять все ее капризы.

Оуэн фыркнул и проворчал:

– Стало быть, насчет стихов ты не лгала?

– Нет, не лгала.

– А в других твоих рассказах есть правда?

– В других нет. – Алекс покачала головой и отошла к живой ограде.

Повернувшись к ней, Оуэн спросил:

– А лошади?

– Лавиния их обожает.

– Карточные игры?

– Терпеть не может.

– Сквернословие?

– Тоже не ее конек.

– Полагаю, про камни не стоит и спрашивать.

Тихо вздохнув, девушка прошептала:

– Она предпочитает цветы.

– Черт возьми, Алекс!.. Зачем ты все это делала? Зачем ввязалась в это? Почему?..

Александра резко развернулась. Слезы все еще струились по ее щекам.

– Потому, что я люблю тебя, Оуэн. Неужели не видишь?.. Люблю с тех самых пор, как впервые увидела три года назад. У тебя всегда была репутация повесы и бездельника, но в ту ночь я увидела настоящего Оуэна Монро. Увидела доброго и благородного человека.

– Я совсем не такой, – проворчал он, нахмурившись. – Просто ты видишь меня таким, каким хочешь видеть. Правда же состоит в том, что я играю, сквернословлю и легкомысленно обращаюсь с женщинами. Я совсем не для тебя, Алекс. И не для твоей сестры, коль скоро на то пошло. Господи, да я ведь использовал тебя, чтобы ухаживать за Лавинией, которую не люблю и за счет которой хочу улучшить свое финансовое положение. Разве ты этого не понимаешь? Я самый настоящий мерзавец. Даже мой отец так считает.

– Нет, ты не такой. – Алекс решительно покачала головой. – Ты вовсе не мерзавец, Оуэн Монро. Я видела, как ты проявляешь благородство. И я знаю, что ты можешь быть любящим, добрым и заботливым. Мне все равно, что говорит о тебе твой отец. И мне все равно, что говорят о тебе остальные. Я знаю правду. Ты именно такой, каким я тебя считаю. Просто пока ты сам этого не знаешь.

Оуэн стиснул зубы.

– Это бессмысленно… – процедил он.

– Я знаю, что под личиной бездельника и повесы скрывается очень добрый и порядочный человек, – продолжала Алекс. – Ты вовсе не бездельник, не повеса, не развратник. Во всяком случае я привыкла так думать. Но теперь мне кажется, что я совсем тебя не знаю. И я пытаюсь понять, почему всегда считала, что люблю тебя.

– Алекс, я… – Оуэн в растерянности пожал плечами.

Девушка снова прижала платок к глазам. Затем, набрав полную грудь воздуха, вскинула подбородок и проговорила:

– Я должна идти, потому что обещала следующий танец лорду Беркли.

– Беркли может убираться ко всем чертям! – прорычал Оуэн.