Поняв, что он не собирается предлагать ей войти, Аврора продолжила тут же, на пороге каюты.
– И еще принести вам соболезнования, я поняла, вы так любили Анну. А она была так молода, – у Авроры не по сценарию, написанному на скорую руку Катериной, а от души выступили слезы, и она расплакалась. – Как так, у кого рука поднялась убить девушку? У нее все было впереди, – истерика нарастала, а слова начали сопровождаться громкими всхлипываниями.
– Проходите, – сказал Джон, – не надо будить людей, они и так сегодня натерпелись.
Когда они вошли в комнату, Джон предложил присесть Авроре на тахту. Она была как родная сестра той, на которой собирался спать обаятельный рыжий полицейский. При воспоминании о нем девушке, несмотря на настоящую истерику, захотелось улыбнуться. В этом стыдно признаться, но она никогда и ни к кому не испытывала таких чувств, они были особенными. Когда он был рядом, сердце сжималось и хотелось петь, даже наличие жены почему-то не смущало Аврору. Может, это из-за того, что он уж как-то поверхностно к ней относился, а может, потому, что она чувствовала его взгляд. Мама всегда говорила ей: «Женщина всегда знает, нравится она мужчине или нет, даже если он на нее не смотрит вообще. Это внутреннее чувство, которое подарил нам Господь Бог». Аврора никогда не понимала значения этого высказывания родительницы, никогда, до сегодняшнего дня.
– Очень хорошо, что вы перестали плакать, – сказал Джон, – потому что я только успокоился. Слезы вымотали меня окончательно, и я устал. Вы не знаете, не нашли убийцу? – поинтересовался он у притихшей Авроры. – Я видел, вы дружите с этим полицейским.
– Глупости, – ответила ему Аврора точно так, как сказала ей десять минут назад Катерина, – он женат, просто развлекается этим расследованием. Вообще, странный такой. Сначала скрыл, что полицейский, говорил, что бывший и книжки пишет. Потом оказалось, что с женой они вместе в Мышкин ехали лекцию читать, а работают в университете при МВД преподавателями. Чушь какая-то.
– А как ты думаешь, кто убийца? Подозрительными кажутся все, а особенно Серафима. Она очень жадная и грубая, мне кажется, она способна на убийство, – сказал Джон, так вглядываясь в лицо Авроры, словно пытаясь на нем что-то прочитать. А ей почему-то вновь захотелось спросить его про деньги, но она сдержалась и вместо этого сказала:
– Я не знаю, но очень страшно. Вот, думаю, поскорее бы утро, ведь по кораблю гуляет убийца, и, может, даже не один, – брякнула девушка.
– Как не один? – удивился Джон.
– Ну а кто сказал, что Эльвиру Альбертовну и Анну убил один и тот же человек? Это могли быть разные люди, – рассуждала Аврора, неся уже отсебятину, и полностью оторвалась от плана. – От таких мыслей становится вдвойне страшнее.
