Как-то, обратив внимание, что Абигейл вновь пропала, я, проходя мимо комнаты Ригана, глянула колдовским зрением сквозь стену и даже опешила от его больной фантазии.
Голая Абигейл лежала кверху попой на кровати, а управляющий, вставив между ее половинок сосиску, полил все это горчицей и томатным соусом и принялся со смаком эту самую сосиску поедать. Я покачала головой и решила, что не хочу знать подробности их игрищ.
Мистер Риган на Абигейл и ее попу теперь просто молился, и пытаться воззвать к его чувству справедливости было бесполезно. Он бы вышвырнул меня из академии и нашел другую девушку, которую устраивало такое положение вещей. И никакие заступники вроде Делла Делмари мне не помогли."
"Кстати, о преподавателе зелий… Он умудрялся добавить свою ложку дёгтя в эту бочку… дёгтя. Он совершенно точно положил на меня глаз, потому как очень аккуратно и красиво обхаживал. Начал с малого — купил новое платье взамен того, которое было испорчено его зельями. Я отказывалась, но он был так настойчив, что мне пришлось подчиниться. Постоянно подходил, заговаривал со мной, очень интересовался тем, кто я и откуда.
Дошло до того, что каким-то незаметным образом каждый вечер, после того, как моя работа была закончена, он провожал меня до каморки, и я в подробностях рассказывала ему, как прошел мой день. Постепенно я привыкла к его тихому вкрадчивому голосу, располагающему взгляду, и даже сама желала этих встреч, которые стали для меня островком чего-то человеческого среди этого бескрайнего моря уборки.
Так и подмывало рассказать ему всю правду о себе, но я понимала, что никому не должна доверять. Не сразу получилось у меня вывести разговор на события двадцатилетней давности, но, в конечном счете, Делл вспомнил Тали Ланфорд.
— Да, случилась в нашей академии страшная трагедия. Юная студентка выбросилась из окна. Кажется, она была безответно влюблена в студента двумя курсами выше… А почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно, на что человек может пойти ради любви… — попыталась я плавненько сменить разговор.
Как выяснилось, тему я выбрала очень правильную.
— На многое, Маргери, — проговорил Делл и его взгляд остановился на моих губах.
Мы стояли посреди тёмного коридора. Я попыталась ускользнуть от него, нырнуть за спасительную дверь, но не вышло. Делл поймал меня за руку, развернул к себе и впился в мои губы. Он сжимал меня так сильно, что вырваться не было никакой возможности. Он был уверен в том, что имеет право вот так целовать меня, что я ему обязана, а главное, в том, что я не смогу оказать сопротивления.
