Она, когда болеет, такая трогательная и уязвимая… Как…
Как ребёнок, Довлатов!
Как ребенок!
Повторяю себе.
И этот ребёнок никогда не поддержит формат отношений «потрахались и разбежались», особенно когда узнает, что я хочу лишить ее отца части состояния.
Всё, бля, Седой, тормози, не о том думаешь. Думай об ее отце, тут есть о чем подумать.
— Вадя! — кричит из комнаты Света. Громко зовет меня. Показательно. На публику играет.
Потому что какой, на хрен, Вадя?
Она никогда меня так не называла. И голос из обижено-просящего превращается в приторно-сладкий.
Вот зачем?
Откуда ей-то знать, что Лиза ко мне неравнодушна?
Гребаная женская интуиция?
Иду, стискивая челюсть.
Света в моей спальне. Халат сняла, но одеваться не спешит. Выгибаю брови?
— Закрой, пожалуйста, дверь, — просит она. Прикрываю дверь. — Иди ко мне, — мягко произносит Света.
— Зачем?
— Ну что тебе, трудно? Я была неправа, прости. Соскучилась, хотела сделать сюрприз.
Сама делает ко мне пару шагов и обвивает руками шею. Прижимается всем телом.
— Я очень тебя хочу, — шепчет мне на ухо, кусает за мочку.
— Света, мы не одни.
Снова начинаю раздражаться.
Нет, отличный был бы вариант – трахнуть Свету, когда Лиза за стенкой. По-жёсткому, чтобы Света покричала. Чтобы до Лизы дошло, что я не герой её романа. Но не могу я так.
Она болеет и в общем…
— А мы тихо и по-быстрому, — мурлычет Света. — Закроешь мне рот, как ты любишь, — накрывает ладонью мой пах, сжимает. Конечно, тело реагирует на красивую, почти голую женщину, которая схватила тебя за член.
— Света, — пытаюсь оторвать от себя ее руки.
— Ну я очень-очень-очень хочу, — снова льнет ко мне.
— Вадим! — неожиданно раздаётся голос Лизы, и тут же бесцеремонно открывается дверь моей спальни. Девочка замирает, встречаемся с ней взглядами. Ее больные глаза загораются гневом. — Ой, простите! — выходит, громко хлопая дверью, так что содрогаются стены.
Вот зараза.
Это что за бунт?
Я, мать ее, не позволял!"
"— Все, успокойся, — снимаю с себя руки Светланы. Отхожу назад. — Такси твое приехало, одевайся.
— Да что она, маленькая, что ли? Не понимает, чем мы занимаемся? В чем проблема? — психует Света, надевая брюки.
— Ни в чем. Ты очень не вовремя. Я позвоню, — поторапливаю ее, протягивая блузку.
Провожаю Свету до такси. Не разговариваем больше. Она обижена. Но я никак не буду сглаживать эту ситуацию или пытаться что-то исправить. Мне сейчас банально не до неё.
Света уезжает. А я остаюсь во дворе, выкуривая пару сигарет и совершая несколько звонков. Дома теперь это невозможно, потому что там Лиза.
Давай, Литвин. Ломайся окончательно и соглашайся на мои условия. Очень не хочется использовать твою дочь как инструмент. Очень...
Возвращаюсь домой. Снова ставлю чайник, ибо вода уже остыла. Выпечка не тронута.
