— Я бомба!!! — меня почти окатывает водой. Пора пускать в ход тяжёлую артиллерию.
— Волк, скажи немедленно своему сыну, чтобы он вышел из бассейна. — Муж, лежащий на шезлонге рядом, лениво приподымает очки, щурясь от яркого солнца.
Нет, мы не купили дом и не переехали жить загород. Всю жизнь проживший в городской инфраструктуре, мой Волк не представляет себе долгие поездки на работу, или в ресторан, или в парк, или в спортзал, все должно быть в шаговой доступности. Он любит суету, движение, кипучую жизнь.
Этот участок, с бассейном, беседкой, цветущими кустарниками, зелёным газоном и зоной для барбекю, Дима подарил мне на первый день рождения сына. Здесь мы проводим выходные, собираемся на праздники с друзьями и семьёй. Здесь много воздуха, много настоящего солнца и небольшой лесок рядом.
— Иди ко мне, Лисичка, — ласково зовёт меня муж. Удобно устраиваюсь у него между ног, откинувшись на голый торс. Недовольно пыхчу. — Ну что такое, моя маленькая, пусть он ещё немного поплюхается, скоро и так на дневной сон.
— Его потом не уложишь. — канючу.
— Я уложу, хочешь?
— Хочу. — радостно соглашаюсь. — А ещё мы кушать хотим, очень сильно. А вы здесь со своим бассейном, и вас не дождёшься.
Лица мужа озаряет счастливая улыбка, и он кладёт руки на мой небольшой животик. Да, наши игры в строгого босса и сексуальную подчинённую не прошли даром, я не успела выйти из декрета, и даже не проработала года, как снова намылилась в декрет. Дима неимоверно счастлив, и не так давно признался, что хотел погодок.
Я же при слове погодки вздрагиваю, и это вовсе не от воспоминаний о моих дочерях, а от вида несчастной Олеси, с двумя гиперактивными мальчишками погодками, беременной в третий раз. Она всерьез считает, что после аварии, головастики Никиты, так испугались не оставить продолжения рода, что решили плодиться и размножаться, прорывая все возможные блокады. Потому как вторым Олеся забеременела, принимая противозачаточные таблетки, тратим после укола."
"На ушко слышится тяжёлый вздох, меня приподнимают, ставят на ноги и легонько подталкивают в сторону дома.
— Демид, — зовёт сына отец. — три прыжка, в душ, кушать и спать.
Тот несколько раз утвердительно кивает маленькой головкой, громко кричит раз, заныривая снова. Отца он слушает беспрекословно. Опускаю руки на живот, там тоже сидит мальчик. Как я в этом мужском царстве буду одна.
Тяжелее всего придётся ещё народившейся дочки, Олеси и Никиты, одна девочка среди сорванцов. У нас двое пацанов, у Ника и Леси двое, у Ульяны мальчик. Оглядываюсь на свой газон, какая кутерьма здесь будет твориться, когда они соберутся все вместе. Тепло улыбаюсь.
У Ларки тоже двое мальчишек двойняшек, правда она живет далеко и не приезжала последние года три.
