Тепло, влажно, мама рядом, вкусно пахнет травами. Она радостно угукала, когда я поливала ее теплыми отварами. А после бани, дома, очень быстро уснула. Я решила быстренько сбегать и ополоснуться сама.

В бане я провела от силы минут двадцать, но когда пришла, то обнаружила Геннадия, который кругами ходил по кухне, держа на руках мою дочь.

— Она заплакала. — Извиняюще сказал он, отдавая мне ребенка.

Я кивнула, забрала дочь и направилась в комнату. Корсаров вошел следом. Мне тут же стало неудобно, так как под обычным ситцевым халатом у меня ничего не было. Прикрылась ребенком и вопросительно на него посмотрела. Мужчина обвел комнату изучающим взглядом.

— Вы не разобрали пакеты. — Он укоризненно покачал головой.

— Это не наше. — Отозвалась я. — Они тут уже лежали.

Он закусил губу и задумчиво постоял с минуту."

"— Ладно. — Он решительно направился к пакетам.

К моему удивлению он принялся тут же их разбирать, а не забрал к себе, как я надеялась. Более того, все вещи, что вынимал, он раскладывал в шкаф или стоящий здесь новенький комод с пеленальным столиком.

— Что вы делаете? — Испугалась я.

— Разбираю пакеты. — Пожал он плечом. — Эти вещи приобретены для вас, и они останутся в этой комнате.

— Нет! — Я замотала головой.

— Кира, не дурите. Вещи нужны и вам и малышке. — Он вытряхнул из очередного пакета какой-то длинный пуховик. Он совсем сдурел? — Поэтому я их сейчас разложу, так как вижу, что у вас на это просто нет времени.

— Геннадий!

— Кира!

— Геннадий, вы….

— Кира, успокойтесь. — Он встал и подошел ко мне. — Я ничего плохого не делаю.

— Делаете. — Запальчиво принялась объяснять я. — Вы заставляете меня быть вам обязанной.

— Вы мне ничего не должны. — Он смотрел и говорил абсолютно серьезно.

— Нет!

— Да.

— Нет. — Я резко замотала головой, отчего чуть покачнулась.

Корсаров тут же придержал меня за плечи.

— Кира, успокойся. — Он посадил меня на кровать и потянулся за притихшей Дарькой.

— Как я могу успокоиться, если ты ведешь себя, как упрямый шилохвость? — Возмутилась, выпуская из рук дочь, потому что конечности отчего-то вновь ослабели. А я-то думала, что болезнь прошла.

— Упрямый кто? — Он одной рукой надавил мне на плечо и заставил лечь.

— Шилохвость. Утка такая. У нас на пруду водится. — Пояснила я, прикрывая глаза.

— То есть, ты назвала меня уткой? — Скептически спросил он, устраивая Дарину под моим боком. — Дожил….

— Ты не считаешься с чужим мнением. — Я положила руку на Дарькин животик, и она затихла.

— Очень даже считаюсь. Просто делаю по-своему. — Парировал он, вернувшись к пакетам.

— Вот и поговорили. — Я прикрыла глаза рукой.