- Это ты, Кира? - услышала я сразу, как оторвала руку от сканера на входе и переступила порог своего жилья.
- Добрых суток, - я сделала несколько шагов вперед и вошла в гостиную зону.
Советник Кох сидел на диване, положив на колени мини-комм. Рядом с ним стоял административный андроид, который в данный момент просвечивал лазером стены и потолок. На полу гудело несколько клинеров. В целом, большого беспорядка в квартире не наблюдалось. Не встроенная мебель была слегка сдвинута, а створки двери, ведущей в отцовский кабинет, распахнуты настежь.
- Что вы здесь делаете? - удивленно уточнила я, наблюдая за тем, как друг и коллега отца беспардонно попивает что-то из моего питьевого контейнера.
- Готовлю жилье к выселению, - спокойно сообщил Советник.
Я ослышалась? К какому выселению? Какого х...
- Это служебное жилье, Кира. А так как твой отец теперь вне закона и потерял свою должность, вашей...хм... семье необходимо освободить эту квартиру в кратчайшие сроки. То есть сегодня, - продолжил господин Кох, - Совет и так дал отсрочку, пока ты была в управлении. Вот предписание...
Мне на браслет прилетели документы, в которых говорилось о том, что семья Разиных, то есть я, обязана освободить служебное жилье как можно скорее добровольно. Иначе - штрафы и насильное выдворение с поддержкой управления безопасности.
- Подождите, - совершенно растерялась я. Пожалуй, такого поворота событий совершенно не ожидала, - ведь отец не найден, и все еще может поменяться, и...
- Вина Константина доказана. Его ищут по всей системе сейчас. Хотя скорее всего он покинул пределы Зитара, когда запахло жареным - строго сказал мужчина - это автоматически исключает его из Совета. Мы не можем ждать, когда его найдут, и сохранять эту квартиру за ним космос знает сколько времени. Не я установил эти правила, Кира. Мне искренне жаль, что это происходит."
"- Вам жаль, - отозвалась я зло, - вы же дружили с папой, господин Кох. Он же... Он же рекомендовал вас на ваше место, насколько я знаю. Неужели вы также убеждены в его виновности, как и все остальные? Вы же знали его лучше других, работали с ним бок о бок столько лет, общались вне Совета. Почему вы ничего не делаете? А вместо того, чтобы как-то помочь, выставляете меня из моего единственного жилья, зная, что идти мне некуда?
Александр Кох смотрел на меня внимательным, лишенным эмоцией взглядом. Словно какой-то андроид, а не человек. В отличие от ректора Риво, на лице Советника в разговоре со мной не отражалось совершенно ничего: ни жалости, ни сочувствия, ни понимания. Словно мы с папой для него - незнакомые разумные, не связанные с ним ничем. Посторонние. Чужие.
- Скажи спасибо, что я лично вызвался контролировать выселение, - проговорил мужчина, чеканя каждое слово, - поэтому у тебя будет время на сборы.
