Он устроил ее на коленях, погладил ягодицы, чуть-чуть приспустил чулки, словно отмеряя границу на бедрах, и начал разогрев. Дина восхитительно ерзала, распаляя в нем желание близости. Правда, ему показалось, что она как-то остро реагирует на шлепки — и хнычет тихонько, и сжимает ягодицы, вместо того, чтобы расслабиться.

Лео заподозрил неладное, но что именно случилось, понял, когда начал сечь Дину розгами. Она запрыгала от первого же удара, вскочив с места и схватившись руками за ягодицы.

— Обратно, — приказал он, кивнув на подлокотник. — И разведи ноги. Шире.

Дина, поскуливая, приняла требуемую позу. Так и есть. Лео раздраженно отшвырнул прутья. На половых губах он увидел кровь.

— Дина, какого черта ты не сказала мне? — рявкнул он.

— О чем, Мастер? — Она жалобно на него посмотрела.

— О том, что у тебя месячные, — пояснил он, сбавив тон.

— У меня ме… Ох! — Она сжалась и покраснела. — Я не знала… Честное слово…

— Иди к себе, Динь.

— Мастер, я…

— Иди к себе, — повторил Лео, перебивая. — Немедленно.

= 43 =

Стыд бывает разным. Это Дина осознала в полной мере. Подставлять попу под порку стыдно, но приятно и волнующе. Сорвать такую важную сессию из-за месячных — кошмарно стыдно. Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться.

Дина и плакать не могла, и дышала с трудом. Она не помнила, как добралась до комнаты, как одевалась. Ей не было жаль себя, все мысли — о Мастере. Что он почувствовал? Как сильно огорчился? Что он теперь о ней думает?

Ничего хорошего, иначе он не отослал бы ее так быстро. В ушах до сих пор звучал его хлесткий голос: «Иди к себе». Пожалуй, впервые Дина не хотела, чтобы Лео пришел ее утешить. Она не представляла, как посмотрит ему в глаза!

И все же утешения хотелось. Даже не утешения — дружеского участия. А кому она могла рассказать о таком позоре? Даже Соне не решилась, хотя позвонила ей, чтобы сообщить, что все в порядке.

— Если все в порядке, то почему ты не с Мастером? — не поверила Соня.

— Потому что… потому что…

Дине не хотелось врать. Она уже считала Соню подругой, а друзьям врать стыдно. А сказать правду — еще стыднее.

— Сонечка, у тебя нет обезболивающего? — попросила она, оставив вопрос без ответа.

Несмотря на то, что ее всего лишь отшлепали, ягодицы болели немилосердно, а еще сильнее — низ живота и поясница. И как можно быть такой дурой? Забыть о цикле, не заметить симптомов приближения. Зато теперь все так ноет, что хоть на стенку лезь.

— Ох… Не хочешь говорить, что случилось? Ладно, ничего страшного. Аптечка на кухне. — Соня объяснила, в каком шкафу и на какой полке лекарства. — Если хочешь, я подойду.

— Если ты придешь, я осыплюсь кучкой пепла, — неловко пошутила Дина.

— Почему?..

— Сгорю от стыда.

— Ох…

— Я буду рада тебя видеть, — решилась Дина.