- я подбирал слова, чтобы объяснить, что не чувствую запаха пропавших продуктов и застоявшегося мусора, и при этом не обидеть хозяйку. - А в доме нет неприятных запахов? - сама поняла она. - Мусору в доме я не позволяю скапливаться. Это неправильно, если он дома хранится по несколько часов. Элементарно негигиенично. Поэтому я сразу всё выкидываю, благо мусоропровод в доме, ведро пустое и чистое. Посуду мою, сразу после того как поели или попили чай. И готовлю на один раз. Скоропортящихся продуктов в холодильнике не храню. Поэтому и пришлось, прежде чем, возвращаться домой, заходить в магазин. Чай чёрный или зелёный? - На твой выбор. Я хотел бы поговорить о моём предложении. - Обозначил я цель своего визита, наблюдая за её действиями.
Чайник вскипел, она окатила заварник кипятком и выплеснула воду. Ненадолго задумавшись, достала из полки маленький круглый керамический горшок с настолько плотной крышкой, что открыла она её с усилием. Щипчиками достала и положила в чайник несколько горошин. Залила только что вскипевшей водой, до какого-то только ей известного уровня, дала недолго постоять и слила.
Я невольно вспомнил, что Арлан выбрал именно её не просто на роль своей мамы, но и в качестве моей жены. И сам поймал себя на мысли, что смотрю на неё оценивающе. Понятно, что ни о какой женитьбе и речи идти не может. Зачем мне порченная женщина? Тем более, что о её бесплодии я знал из собранного на неё досье. А тут баба из-под другого мужика...
В качестве любовницы, возможно, но тогда я и близко её не подпустил бы к своему сыну. Семья отдельно, а вся грязь отдельно. Ещё не хватало, чтобы мой сын видел, с кем я физические потребности удовлетворяю.
Но Милана и правда была красива. Это была не броская яркость, а утончённая красота, которая, тем не менее, действительно притягивала взгляд. Крупные тёмные глаза, почти всё время опущенные вниз. Длинные и густые ресницы, вспархивающие каждый раз, когда она переводила взгляд.
То ли эти глаза, как у оленёнка из мультфильма, то ли постоянно настороженное выражение, а может сама фигура, создавали ощущение беззащитной хрупкости. И да, вызывали желание защитить.
Передо мной поставили высокую чашку, накрытую сверху крышкой, на столе появились несколько небольших тарелочек с небольшими кусочками сладостей и две пиалы с каким-то вареньем. Я окинул взглядом стол. Про себя ухмыльнулся, поняв, что ничего не вызывает у меня внутреннего неприятия и несоответствия. В этом чаепитии всё было правильно. И то, как и какой водой заваривался чай, и как был подан, и как был накрыт сам стол."
"Даже то, что разговор не начинался, пока чай не был заварен, было идеальным решением. Мне не пришлось разговаривать со спиной отвернувшейся женщины.
