Капитан дал им уйти подальше, прошел к автоматам с газированной водой, постоял секунды три и быстро вошел в камеру хранения."
"Длинный ярко освещенный отсек был пуст. Так однажды Капитан проник в больницу и шел нескончаемым коридором мимо уснувших больных, свернувшихся калачиком медсестер, наполненных внутренней дрожью, разболтанных огромных холодильников. Все было ярко освещено, пусто, чисто.
Базовая ячейка Ильи была в конце отсека. Капитан набрал шифр — реле времени отсчитало заветные три секунды…
Автомобильный гудок потряс больничную чистоту автокамеры. Капитан с силой ударил кулаком по дверце — гудок не прекратился.
У выхода его уже ждали… Сосед по скамье в шубе, он уже не казался странным, — инспектор розыска, участвовавший в операции.
Капитан сжал себя в комок, на всякий случай поднял обе руки. Каждая клеточка мозга, каждый мускул напряженно работали, пока он медленными шагами шел к выходу.
Можно было испробовать один вариант, но не сейчас — когда выведут из зала… На путях работал маневровый локомотив… Спасение заключалось в том, чтобы выскользнуть из рук, когда поведут, и броситься наперерез маневровому, проскочить перед ним… Такое уже удавалось, преследователи отстанут — только когда на карту поставлено все, тогда бегут через путь!
Он пошел быстрее, привычно льстиво выгнув спину, как еще недавно делал перед Ильей:
— Сдаюсь! Гениально выслежен! Преклоняюсь, просто преклоняюсь!
3 января, 3 часа 20 минут
Пронзительный телефонный звонок разбудил Денисова.
Не поднимаясь со стула, он попытался достать трубку, но выронил — трубка со стуком ударила в настольное стекло.
— Слушаю, Денисов, — он был уверен, что кто-то случайно набрал не тот номер.
Звонил Сабодаш.
— Не уехал еще?
— Электричку жду.
— Так… В четыре двенадцать, значит? — В голосе Антона слышалась неуверенность. — Понимаешь, Маевский хочет сделать важное заявление… И вот я подумал: лучше тебе с ним. Как говорится, сыграл первую скрипку.
— Скажешь тоже! — Денисов пошевелил затекшими пальцами. — Где он?
— Возьми его в кабинет начальника отдела.
Кабинет Бахметьева был тоже весьма необычным, хотя и похуже денисовского — одно из окон кабинета выходило в центральный зал на уровне верхних антресолей. Сквозь открытую форточку снизу доносились те же непрекращающиеся звуки шумящего по деревьям дождя. Денисов мельком окинул глазами зал. Сбоку, у колонны, стояли сиротливо чьи-то чемоданы, младший инспектор посматривал за ними со своего места — от суточных касс.
