А что это за деревня, Коржик?

— Дура! Это село, Сайраган называется. Почти город! Это ты — дерёёвня-я…

Если город, может, тут и маг есть? Может, я уже пришла, куда надо?

— Ещё раз обзовёшься — стукну.

Мальчишка засопел. А я задумалась — что-то я не то, похоже, сморозила… Мне ж другое спросить надо.

— Если отпущу — не убежишь? Расскажешь про Сайгаран?

— Сайраган, дура! А что у тебя есть? За то, что расскажу?

— Ничего нет. У меня бабка померла, я теперь к родичам иду. С сухарями и старым чайником.

— А деньги?

— Денег нет. — Подумав, добавила: — Совсем.

Про родичей соврала, потому что было страшно.

Если у человека хоть кто-то, хоть на краю света да есть — то он вроде и не один, его поддержат, заступятся. А если один — так делай с ним что хошь — никто слова не скажет.

Сползла с мальчишки на траву. Суму за лямку подтянула к себе под бок. Пацан, потирая плечо, уселся напротив. Сам мелкий, веснушчатый, движенья рук суетливые. И глаза у него были какими-то странными — вроде карие, а с прозеленью. Зато улыбался он хорошо — во весь щербатый рот, от уха до уха.

— Коржик, так расскажешь мне про село?

— А куда идёшь?

Я напряглась.

Из названий городов я слышала Галарэн да Марен-Кар. А деревень вовсе не знала. Выбрала второй.

— Уу-у, это далеко… — присвистнул парень. — А откуда?

— Из Кривых Сосен из-под Вердена. — Я уже сообразила, что называть свою деревню не следует, а всяких сосен, что кривых, что сухих, что раскоряченных, у нас по округе раскидано полно было. Поди найди. — Хотела по лесу спрямить, вот и заплутала. Сама не знаю, где я. Это — Южный тракт?

— Во дура! — восхитился малец. — До тракта ещё лиг сто на юг. А это так, дорога.

Хотя тут тоже купцы ездят. За Сайраганом дальше на запад Тимир, потом Зула, потом Карсан. А уж как пройдёшь, там и до большака на Марен-Кар недалеко. — Замолчал. Потёр нос, размышляя о чём-то. Потом протянул: — Через нас по осени купцы на ярманку в Марен-Кар ездют. Тебе б к ним прибиться. Но тут без денег, ясное дело, никак. — И блеснул на меня хитрым глазом: — Я тут придумал кое-что, но сама понимаешь, не бесплатно!

Да что я понимаю-то? Коржик — первый, с кем я заговорила, выйдя за порог родного дома.

— Слушай! А потом скажи, согласна али нет.

Говорят, что на постоялом дворе девку ищут для работы. Если хочешь, отведу туда. Но половину первого заработка отдашь мне!

Ух ты! Наверное, это лучше, чем за таганок варёной картошки чужой огород полоть да копать. И деньги там. И купцы опять же! Но всё же уставилась Коржику в глаза и спросила:

— А что делают девки на постоялых дворах?"

"— Работают, вот что! За постояльцами убирают, еду готовят да подают.

Ну, коли так, я согласная.

— Веди!

— Не. Сначала к колодцу. Ты вся чумазая.