22
0
— Думаешь, вот так уйдёшь после всего, что сделала?
А что я сделал а-то?
Оказалось, много чего.
Через три дня после моего исчезновения разразилась гроза. Первая же молния ударила в баньку, и та вспыхнула, как сухая солома. А другая угодила в хлев — и обе коровы и половина овец погибли. Мало этого — не успели отстроить новый хлев и на остатки запасённых денег купить телушку, на поле пришли кроты. Как со всей округи собрались. Половина урожая пропала. А внезапный град добил остальное. И с тех пор не везёт год за годом…
Рассказал мне это не Ортей, а выбежавшая на крыльцо на крики Лив, пока мы с ней шли в сторону кладбища.
Сама Лив постарела, сдала. Видно, пятая беременность, закончившаяся выкидышем, далась ей тяжело. Лицо усталое, руки красные, с взбухшими венами. На меня она косилась с опаской, очевидно прикидывая, чего можно ждать от возвращения падчерицы.
— Син, а ты сама как?
Пожала плечами. В двух словах не расскажешь. Да и насколько чистосердечен этот интерес? Или она просто хочет знать, не за наследством ли я приехала. Что же — разглядывая пару заросших бурьяном холмиков с покосившимися вешками, решила я — если так, Лив угадала.
— Могилы скоро будет не найти, — посмотрела на неё в упор.
Та потупилась. Понятно. Могла бы хоть детвору послать траву выдрать, да, видно, не захотела.
— Кто за ними смотреть будет? Думаешь, забот нам больше нет? — догнал нас Ортей.
Покачала головой:
— Ортей, я больше не твоя падчерица. И пойдём-ка к старосте, дело есть.
— Зачем тебе староста?
— Там увидишь.
— Смелой стала?
Посмотрела ему прямо в глаза и сделала шаг вперёд. И он — отступил.
Всю дорогу к дому Енифа мы молчали.
— Итак, — закончила я короткую речь, — я здесь и по закону предъявляю права на своё наследство.
Ливая ахнула, Ортей выругался нехорошим словом и, занеся кулак, шагнул ко мне. В этот раз уходить от столкновения я не стала. Увернулась, ткнула двумя пальцами в руку Ортея повыше локтя — и та повисла плетью. Вздохнула:
— Предупреждала.
— Так поступать с отцом!
— Ты мне не отец. А если и был кем, то перестал, когда за Гара против воли просватал. Но сделанное мне я простить ещё могу, а вот смерть бабушки Рилы не прощу.
Ениф чуть качнул головой, прищурился, разглядывая меня и что-то прикидывая. Потом кивнул:
— Ортей, я сделать ничего не могу, девка в своём праве.
— Моё имя — Шиана тер Сейшерт. И сейчас мы составим новый документ. Дом и поле принадлежат теперь мне. Но я отдаю их в аренду за невысокую плату.
