— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты мне больше не нужна, — спокойно объяснил Павел. Ножом он перерезал путы, которыми были связаны ноги жены. — Вставай.

— За… зачем? — испуганно забормотала она.

— Подышим свежим воздухом. Встать! — рявнул он, видя, что она не двигается с места и таращится на него с непонимающим видом.

Кряхтя, Веста не без усилий встала на колени, и лишь затем ей удалось подняться на ноги.

— Куда ты ведешь меня? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Хочу посмотреть, как ты умеешь плавать, — улыбнулся Павел. Спину женщины больно кольнул нож. — Давай, шевели булками. Моя необъятная принцесса, хе-хе.

Шлепая ногами по лужицам собственной крови, Веста поплелась наружу. Павел, посмеиваясь, шел следом.

* * *— Я хочу пить, — сказала Веста, как только они очутились на палубе. Облизав израненные губы, она прибавила умоляюще:

— Пожалуйста.

Павел покачал головой, глядя на ярко-красные отпечатки ее голых подошв, оставленные на тиковом настиле.

— Там, внизу, полно воды, вот и напьешся. Заодно душ примешь. Топай!

Послушно передвигая ногами, Веста приблизилась к борту яхты.

— Посмотри, какой потрясающий восход, — задумчиво произнесла она, глядя на просыпающееся солнце. — Мы с Сережей любили встречать восход. А еще… я никогда не забуду, как мы плавали с горбатыми китами. Представляешь, плывешь, а под тобой такая громадина, размером с целый дом! Мы…

— Заткнись, — раздраженно прервал ее Павел. — Лезь за борт.

Веста обернулась, глядя на мужа. Она смотрела на него так, как только мог смотреть человек, рожденным слепым, с которого секунду назад сорвали бинты после успешной операции по восстановлению зрения.

— Я все еще люблю тебя, — наконец выговорила она. — Наверное, ты не поверишь…

— Поверю, — кивнул Павел. — Ты меня любишь, а я тебя нет. Все очень просто и ясно, как дважды два. Но ты упорно не хочешь это принимать.

По толстой щеке Весты скатилась слеза.

— Нам ведь было хорошо, — прошептала она.

Павел расхохотался.

— Да я на тебя смотреть не могу без содрогания, — заговорил он, успокоившись. — Уж лучше лечь в навоз со свиньей, чем к тебе в постель. Когда мой член входил в тебя, у меня возникало ощущение, что он внутри кастрюли с манной кашей. Не дырка, а пропасть! Будто тебя слон в детстве оттрахал… После каждого нашего траха мне хотелось побежать в сортир и засунуть два пальца в рот!..

Нижняя губа Весты мелко задрожала. Она тяжело дышала, хватая воздух ртом, словно выброшенная на сушу рыба. Очень большая рыба. Каждое оскорбительное слово, с ненавистью выплюнутое мужем, было равносильно гвоздям, которые по самые шляпки вколачивались в ее плоть и кости.

— …чуть не забыл… — как во сне, услышала она голос Павла, и медленно повернулась к нему лицом.