— Или ты с ним заодно? Ты убьешь меня? Скормишь акулам? Чудесно, мать твою! А что ты скажешь, когда тебя возьмут за жопу?

— Ты забыл добавить: «за толстую жопу», — усмехнувшись, поправила его Веста.

— Тебе кабздец, — сплюнул он. — Тебя упекут за решетку, и даже имя твоего шизанутого братика тебя не спасет…

Веста потянулась, выгибая спину, и лицо мужчины перекосилось от злобы. Однако следующая фраза, произнесенная его супругой, заставила его замереть:

— А почему ты думаешь, что я вообще захочу вернуться на берег?

Они посмотрели друг на друга.

«Она сошла с ума, — зашептал внутренний голос, и Павла передернуло. — Ее жизнь разрушена, ты ее предал, парень… Считаешь, что ее что-то держит на этом свете? Она ведь сама призналась, что деньги ее не интересуют…»

На лбу Павла выступил холодный пот.

— Наш медовый месяц только начался, — вкрадчиво проговорила Веста. — Запасов еды хватит на неделю, выпивка есть. Топливные баки заполнены под завязку. Танки тоже полные.

— Танки, — с туповатым видом повторил Павел. — Какие, на хер, танки?

— Питьевые цистерны, — охотно пояснила Веста. Со стороны казалось, что она испытывает наслаждение, ведя этот странный диалог. Между тем где-то глубоко внутри Павла ширилось что-то громоздко-скользкое, пропитывая плоть едким смрадом и разбухая, словно смертельно ядовитый гриб.

«Эта сбрендившая сука будет катать меня на своем корыте, пока мы оба не сдохнем. Вместе с ее долбаными танками-цистернами, — подумал он с нарастающим ужасом. — Ей все равно нечего терять…»

— Ты… — промямлил мужчина, запнувшись. Веста с простодушной улыбкой наблюдала за ним.

— Ты… ты хочешь меня наказать? — наконец вырвалось у Павла.

Веста пожала плечами.

— А смысл? Ты считаешь, что во мне бурлит чувство мести? И у меня руки чешутся тебе что-то сделать? Знаешь, я ведь на самом деле хотела тебя выкинуть за борт. Но не потому, что ты сравнил мои половые органы с кастрюлей. Я не хотела, чтобы на моем месте очутилась бы другая женщина. Ты не имеешь права обманывать их. А тем более лишать жизни из-за каких-то цацек и денег. Теперь насчет Тейна. Он очень хорошо знал Сережу. Мой брат как-то оказал ему большую услугу, и Тейн был предан Сергею, как собака. Ко мне он тоже хорошо относится. Так что если возникнет форс-мажорная ситуация, Тейн встанет на мою сторону, Павлик. И когда полиция начнет задавать какие-то вопросы, он меня прикроет. Но это в том случае, если мы вернемся на берег.

— Мне уже все по хрену, — прошипел Павел. — Говори, что тебе надо. Развяжи меня или убей прямо здесь!

Веста погладила его по слипшимся от пота и грязи волосам.

— Бедный мальчик, — сочувственно произнесла она. — Я не собираюсь тебя убивать. Для начала я бы хотела, чтобы ты услышал кое-что.