Чувствую себя одержимым.
Поглощенным мыслью кончить на ее задницу с отпечатками моей ладони.
Хейли молча лежит на столе, медленно и размеренно дыша, пока я скольжу пальцами по ее заду к сердцевине. Она кратко содрогается, когда я без малого прикасаюсь к ее плоти, но затем отнимаю пальцы, чтобы продолжить ласкать попку.
Молчание между нами оглушает, но лишь доставляет мне удовольствие, пока я скольжу рукой по головке. Предэякуляционная жидкость служит в качестве смазки, которую я распределяю по своему стволу, увеличивая скорость. Стоны вырываются из моего горла, когда я нависаю над красной попкой девушки и крепко сжимаю ее.
Пальцами впиваюсь в ее плоть и стону, когда кончаю.
Сперма выстреливает на ее задницу, стекая к щелке, пока я высвобождаюсь на нее.
Боже, какое же это обалденное чувство… и в то же время, такое неправильное, но, блядь, как же хорошо.
Когда заканчиваю, вытираю член о ее кожу и прячу в штаны.
Тянусь к ее джинсам и подтягиваю их вверх, прикрывая трусиками ее голую, разукрашенную спермой, попку.
Она ахает.
— Какого х…
— Даю тебе то, что ты заслужила.
На ее щеках проступает румянец. Фактически такого цвета, как и ее попка.
Я застегиваю пуговицу и ширинку на ее джинсах.
— Ты не снимешь это до конца дня.
— Что? Почему? — спрашивает она, поворачиваясь.
— Потому что я так сказал, — отвечаю ей с ухмылкой.
Кладу палец на ее губы.
— Шшш…
Хейли бросает на меня сердитый взгляд.
— Не надейся, что…
— Я ожидаю, что ты останешься здесь и заткнешься. — Дарю ей улыбку, а затем прохожу к одному из столов, беру стул и несу к своему столу. — Садись.
Вскидываю голову и указываю взглядом на него, чтобы до нее дошло.
Девушка кривится, когда попкой соприкасается с твердой поверхностью, но затем ерзает, сжав зубы, словно отказывается признать, что: а) у нее щемит задница, б) ей придется ощущать на себе мою сперму весь день.
Сдержать улыбку при этой мысли не получается.
Проходя к противоположному концу стола, пытаюсь избавиться от грязных мыслей в голове. Я отшлепал ее, а затем подрочил, пятная ее трусики своей спермой. Ощущение от этого было чертовски незабываемым, но сейчас мне не по себе. Чувствую себя не в своей тарелке оттого, что девчонка соблазнила меня это сделать.
Подобного не должно было случиться, поэтому я притворюсь, словно произошедшее нам померещилось.
Я сажусь напротив нее и тянусь к бумагам на столе.
— Эм… что ты делаешь? — спрашивает Хейли.
— Принимаю твою домашнюю работу.
— Домашнюю работу? — голос девушки звучит так, словно она не понимает, почему я вообще заставил ее сделать это. Словно я не ее учитель, и это не аудитория.
— Именно, — отвечаю я, кладя перед ней бланк с вопросами, — и ты сделаешь ее прямо сейчас передо мной.
— Зачем?
— А разве не очевидно? — веду бровью я.
