Дородная дама, несшая аж восемь кружек пива, не заметила оказии и поскользнулась на накрахмаленных буклях. При этом досталось всем: кому – само пиво (жаль, что только наружно, а хотелось бы во внутреннее употребление), кому – отборная брань в несколько этажей, а несчастному герру, хозяину парика, – еще и кружкой по голому, как коленка, темечку (это уже от щедрот души разносчицы). И если падение плетенки заметили не все, то столь варварское разбазаривание пива не оставило равнодушным почти никого. Даже каталы и вояка, которого они так ловко облапошивали, оторвались от своего увлекательного занятия.
А крысюк, никем, кроме Вассы, не замеченный, ловко пробежал по матице и спустился по другой плетенке к стойке. На ней красовался расписной поднос, на котором ароматным, пышущим жаром курганом возвышалась горка пирожков. Крыс, не будь дурак, цапнул самый большой и был таков.
После того как волнения слегка улеглись, Васса вновь посмотрела на своих «сослуживцев». Процесс раздевания улана шел вовсю: вот молодой вояка уже снимал с шеи кулон на цепочке кордового плетения. Девушка пригляделась внимательнее – подвеска, похоже, родовая, старинная. Что-то внутри Вассы дрогнуло. «Может, и мой батюшка так же вот когда-то…» – мелькнуло у Вассарии. Пока она добиралась до столицы, несколько раз видела, как работает команда катал, но в предыдущие разы ей их жертв было нисколько не жаль. С первого взгляда девушка распознавала в них заядлых игроков с трясущимися руками, неотрывно следящих за колодой. А этот улан сдается, сел играть по глупости, сначала выиграл пару раз, поверил в удачу, а как оглянулся – понял, что проиграл больше половины, и сейчас пытается отбить свое. Вон уже и не пьет принесенного вина, а в глазах отчаяние и безысходность.
Костеря себя за мягкотелость и подозревая, что добром желание помочь не кончится, девушка встала и слегка пошатывающейся походкой пошла к игрокам, по ходу умыкнув с соседнего столика у отвлекшегося ротозея кружку пива. Им Васса прополоскала рот для запаха и достоверности образа.
– Реба-а-а-а-та, ик! Я смотрю, тут в везунчика играют, ик!
Тяжелее всего далось изображение пьяной икоты, как у развязной девки.
Постояла, оглядывая честную и не совсем компанию, и, не спрашивая ни у кого разрешения, плюхнулась рядом с уланом.
– И мне сдавай! Двое на двое, – неопределенно махнула нетвердой рукой.
До этого улан играл с троими: коренной – главный катала – жилистый мужик из породы тех, что и в двадцать, и в сорок выглядят одинаково. Он смотрел на Вассу с прищуром – оценивал.
